Крупным планом

Каким-то чудом мне удалось попасть под него, когда он падал, причем головой я вмазался в нижний ящик. Он с перепуга заорал еще громче. Тут дверь в детскую распахнулась, и надо мной возникла орущая Бет:

– Черт побери! Я же говорила… я же говорила… я же говорила…

Я умудрился вставить:

– Он в порядке… не ушибся.

Но тут Бет выхватила у меня Джоша. Когда она подняла его, памперс свалился и приземлился прямо на мой живот. Но я уже не волновался за перепачканный в дерьме халат, меня больше занимали огромная шишка на голове и прокурорский голос Бет.

– Ты никогда не слушаешь, так?

– Несчастный случай, ничего больше, – возразил я.

– Не оставляй его на этой подстилке… никогда не оставляй.

– Я отошел всего на секунду, не больше…

– Но я тебе столько раз говорила…

– Ладно, ладно, я…

– Виноват.

– Идет.

Я поднялся на ноги. Когда я выпрямился, грязный памперс сполз по мне и мягко шлепнулся грязной стороной на ковер (подлинный ковер, сделанный вручную в 1775 году в пансионате в Филадельфии, где однажды останавливался Джон Адамс).

Бет уставилась на мой изгвазданный халат, затем на дерьмо на историческом ковре за $1500, на пятна, уже появившиеся и на ее халате, на бившегося в истерике Джоша.

– Потрясающе, – пробормотала она усталым голосом. – Лучше не бывает.

– Мне очень жаль, – сказал я.

– Тебе всегда жаль.

– Бет…

– Уходи, Бен. Иди в душ. Иди на работу. Я с этим разберусь. Как обычно.

– Ясно, я выметаюсь. – Я быстро выскочил из комнаты, но, оказавшись в коридоре, увидел стоявшего в дверях Адама. Он прижимал к себе любимую плюшевую игрушку (улыбающийся коала), и глаза его были так широко раскрыты, и в них было столько беспокойства, что я сразу понял, что его разбудили наши крики.

Я опустился рядом с ним на колени, поцеловал светлую головку и сказал:

– Уже все в порядке. Иди спать.

Похоже, он мне не слишком поверил.

– Почему вы ругаетесь?

– Мы просто устали, Адам.

Вот и все. – Я тоже был не слишком убедительным.

Он показал на мои измазанные халат и пижаму и сморщил нос, ощутив запах.

– Противный дядя, противный дядя.

Я выдавил улыбку:

– Да, в самом деле противный дядя. А теперь возвращайся в свою комнату.

– Я иду к маме, – заявил он и вбежал в детскую.

– Только не говори мне, что ты тоже обделался, – сказала Бет, когда он вошел в комнату.