Крупным планом

Идея отцовства – и связанная с этим ответственность – приводила меня в ужас. Но я отчаянно не хотел терять Бет. Несмотря на ее уверения, что мы никогда не поженимся, за те два года, что мы жили вместе, я не меньше пяти раз делал ей предложение, но она мне всегда отказывала. Бет каждый раз ласково объясняла мне, что, хоть она и собирается прожить со мной длительный срок, понятие «замужество» слишком «буржуазно» для таких будущих людей искусства, как мы. Теперь, когда я вспоминаю то время, я догадываюсь, что уже тогда что-то во мне побаивалось ее сильной тяги к личной независимости.

Я знал, что она меня любила и хотела быть со мной, но мне еще нужно было знать, что она не сможет с легкостью уйти от меня. Поэтому, обнаружив, что мы превратились в будущих родителей, я умудрился убедить себя, что ребенок прочно и навечно привяжет нас друг к другу.

Еще я знал, что при всех ее заявлениях насчет свободы выбора Бет никогда не станет прерывать беременность. Ей уже пошел тридцать второй год, биологические часы тикали, а ее романы все не попадали в печать.

Разумеется, она затевала скандалы насчет того, что становится копией своей матери, но я относился к ним с большим терпением. Мы будем продолжать жить в городе. Она будет продолжать работать. Наймем няню на целый день для младенца. Она сможет продолжать вставать в шесть утра и работать над своим романом, прежде чем уйти на работу. Я уверял ее, что жизнь наша ничуть не изменится.

– Ничего не выйдет, – возразила она.

– Очень даже выйдет. И после того как мы поженимся…

– Так я и знала, что ты это скажешь.

– Нам стоит это сделать. В смысле, мы ведь и так живем как…

– Ты никак не хочешь сдаться, верно?

– А почему я должен сдаваться, если дело касается тебя? – поинтересовался я.

– Лесть не приведет тебя…

– Еще как приведет, – сказал я, прижимая ее к себе. От души поцеловал.

Тогда она взяла мое лицо в ладони и внимательно посмотрела на меня.

– Думаешь, мы об этом не пожалеем? – спросила она.

– Ты знаешь, что нет.

– Тут и конец нашим мечтам насчет искусства.

– Мы обязательно своего добьемся.

– Может быть… но если я когда-нибудь, вообще когда-нибудь заговорю о том, что надо переехать в пригород, пристрели меня.

Я не стал напоминать ей об этих словах через тринадцать месяцев, когда она в панике позвонила мне в офис.

– Ты должен немедленно приехать домой, – сказала она, явно с трудом удерживая себя в руках. Мое сердце остановилось. Адаму едва исполнилось шесть месяцев.