Пока подружка в коме

– Ну да, я думаю, многие догадывались, что ты по нему сохнешь, но… только ты не обижайся… Правда, Венди, если уж на то пошло, то запишись в список и стань в очередь. Он переспал, наверное, с половиной класса.

– Я об этом никому не говорила, ну, о том, что люблю Джареда. Даже маме. Смешно как-то получается. Как произнесла эти слова – выпустила их наружу – они стали значить совсем другое.

Взмахом руки она снесла старательно выстроенную пирамидку.

Я же сказал:

– Они бы сегодня были в центре внимания.

Они бы просто блистали…

Мимо нас по дороге проносились мощные машины. Из здания долетали вопли Боба Сигера. Я успокоился. Дышать стало легче, и я сел нормально.

– Пойдешь туда? – спросила Венди.

– Вообще-то не тянет.

– Давай съездим куда-нибудь, прогуляемся. А с нашими потом пообщаемся, в гостинице.

Мы доехали до долины реки Капилано, где, оставив машину, пошли пешком по тропинкам. Говорили мало, что было к лучшему. На нижней ветке одного из кленов мы нашли гнездо дрозда с тремя крохотными птенцами – слабые шейки, бесперые головки.

Они ждали, когда мама-птица притащит червяка. Солнце светило по-прежнему ярко, пробиваясь сквозь листву снопами прожекторных лучей – прямо в стиле слащавых картинок из серии «Иисус-любит-тебя». Птенцы были словно подсвечены изнутри – этакие елочные игрушки или лампочки с гирлянды. Каждая вена проступала со всей отчетливостью, каждое чуть заметное перышко, глазки, разинутые клювики. А потом такой же луч упал на платье Венди, и у меня перехватило дыхание.

– Ричард, ты что-то скрываешь. Я права? Ричард?

– Да.

– Можно, я попробую угадать? Если получится, ты не обманывай, подтверди. Согласен?

– Идет.

– Карен беременна.

Я обернулся.

– Да.

– Какой срок?

– Шесть месяцев.

– Я так и думала. – Подняв кленовый лист, она стала смотреть сквозь него на солнце. – Ну, а ты как?

Я швырнул палочку.

– Я еще слишком мал, чтобы быть отцом. Слишком мал, чтобы быть вообще кем-либо. Мне всего семнадцать лет.

Я еще живу с мамой-папой. Во все это просто не верится. Только ты никому не говори, ладно?

– Могила, – буркнула она, снимая травинку с платья. – Это будет… как если бы частичка Карен вернулась. Я по ней так скучаю. Мы ведь никогда не говорим об этом. Но мне ее очень не хватает. Тебе тоже?

– Еще бы.

– Только мы почему-то вслух не хотим в этом признаться.

– Получается, что нет. – Вот все, что я смог ответить. – Только и молчание мне тоже не нравится.