Злая река

На самом берегу наблюдалась лихорадочная активность: несколько групп людей что-то оживленно обсуждали, криминалисты и служащие офиса коронера сновали туда-сюда, делали записи, собирали улики, ползая на коленях по песку; офицеры береговой охраны переговаривались по рации. Движение за полицейским блокпостом было перекрыто, копы проверяли документы и разворачивали посторонние машины, направляя их через мост Блайнд-пасс. По меньшей мере миля береговой линии была обнесена желтой лентой, и десятки флажков, обозначавших места обнаружения улик, трепыхались на ветру выше отметины высокого прилива.

– Вид такой, будто кто-то разворошил муравьиную кучу, – заметил Пикетт, когда они с Пендергастом вышли из катера на песок. Он с минуту оглядывался, осматривая место. – Начнем с них, – сказал он, показывая на самую большую группу на берегу.

За полицейским оцеплением вдоль главной дороги острова толпились люди, вставали на цыпочки, высоко подняв телефоны, чтобы зафиксировать то, чего не могли увидеть. Другие наблюдали из окон вторых и третьих этажей домов и кондоминиумов.

Некоторые даже прибегали к помощи телескопа. За полицейским пропускным пунктом скопилось множество машин прессы. Полиция начала разворачивать тяжелые рулоны белого пластика и устанавливать из них ограждение места преступления вдоль полицейской ленты, пытаясь таким образом скрыть от любопытных взглядов нижний берег.

Пикетт подошел к группе, представился и раздал несколько визиток. Он повернулся, собираясь представить Пендергаста, но тот продолжал движение, прокладывая себе путь через суету на берегу к более высокому месту на дюнах, откуда можно было окинуть взглядом всю сцену.

Здесь уже находился другой человек, высокий, загорелый, в шортах и тенниске. Ему было лет пятьдесят, его волосы и глаза выгорели на солнце, две вертикальные морщины прорезали обветренные щеки. Единственным знаком его власти были кобура открытого типа и рация на поясе. Он стоял в тени нескольких пальм, скрестив на груди руки, и наблюдал за всем происходящим с почти меланхолическим выражением лица.

Когда Пендергаст приблизился, человек кивнул ему, слабо улыбнулся и оглядел агента с головы до ног, особо отметив костюм.

– Добрый день, – сказал Пендергаст, прикоснувшись к своей панаме одним пальцем.

– Вы и в самом деле так считаете? – спросил человек.

– Нет, – ответил Пендергаст. – Но любезные манеры необходимо сохранять даже перед лицом фантасмагории.

– Не могу с этим спорить. – Человек протянул руку.