Герой по имени Кигус

Но едва он успел развернуться, как тут же получил грозное предупреждение:

– Не забудь, если обманешь меня – тебе отрубят голову! – заявил правитель, а потом коротко бросил стражнику, – найдите ему что-нибудь латное!

Вообще, про доспехи Кигус сказанул наобум. Так, чтобы создать вид опытного в боях с драконами человека. Ему подумалось, что раз у зверюги есть острые когти и зубы, то нужно будет защитить себя. А так он совсем не ожидал, что ему доверят хоть какую-нибудь броню.

Впрочем, то, что ему выдали в замковой оружейной легко можно было назвать металлоломом.

Это был старый железный нагрудник. Весь покрытый ржавчиной и пылью – должно быть лежал тут лет сто, не меньше. На нем была куча вмятин и пробоин, отчего казалось, что часть своей жизни он провел в качестве мишени на стрельбище. Но Кигус изображая довольный вид, засунул его в сумку и, откланявшись, вышел в город.

– Ты что действительно это напялишь? – сразу же объявился дух приключений, – это же просто хлам!

– А что бы нет? Я ж не на турнир иду, – усмехнулся новоявленный герой и мрачно добавил, – зато, хоть зверюга зубы себе сломает.

Когда сожрет меня.

– Ладно, шут с тобой. Давай уже сделаем этот подвиг. Пошли отсюда.

– Ну уж нет, – отозвался Кигус, – если уж потащил меня на битву с драконом, так дай хоть выпить перед смертью! – и он бодро зашагал вперед.

– Чего? Эй, мы же договорились! Сначала подвиги, потом кутеж! Эй, Кигус… – закричал, было, дух приключений, но, увы: его слова заглушила хлопнувшая дверь местной таверны.

Там герой заказал себе кружку пива и буквально залпом осушил её. Дальнейшие события прошли словно в тумане, как для него, так и для разгневанного духа приключений.

Утро встретило героя нежным светом восходящего солнца, пробивавшегося сквозь кружевные занавески. Птицы со всей округи пели гимн храбрецу, а горожане всей толпой собрались проводить его на славный подвиг….

На самом же деле в таверне не то что кружевных, а вообще занавесок не было. Хотя даже если солнце бы попыталось пробиться, то преградой ему служило бы грязнущее стекло.

Кигус проснулся от жуткого бренчанья кастрюль и сковородок на кухне, визга поваренка и брани кухарки – стены были тонкие, будто картон. С большим трудом ему удалось подняться с лежанки. Его мутило, а голова раскалывалась. Отсюда он сделал вывод, что в этом городе даже пиво было отвратительным.

Выглянув в окно, он смог разглядеть, как в грязной луже копошатся воробьи. А еще чьи-то сапоги.