Солги со мной

Забыла, как это, когда он обнимает… Я не монашка.

Уставилась на ковер. Через несколько минут я легонько спихнул кота с коленей и совершил худшую ошибку в своей жизни: расстегнул донизу ее серебристую спортивную куртку, раздвинул неприятный на ощупь нейлон, обнажая грудь, на которой, как ни странно, не было лифчика, и притянул Элис к себе.

Глава 5

Неделю спустя я переехал к матери. Не могу избавиться от мысли, что, не сделай я этого, все обернулось бы иначе.

Маленький домик, раньше принадлежавший железной дороге, с годами почти не изменился.

Тот же вытертый ковер, невыветривающийся запах капусты и перестук поездов. Конечно, не было отца – сердечный приступ во время пасторского попечения в «Уондсуэрт», где он служил тюремным капелланом. И мать немного модернизировала мою комнатушку: сосновая полка с хиленькими кронштейнами, «для твоих книжек», новая лампа из «Британского дома» (та-дам!) и над узкой кроватью, в рамочке, – ксерокопия статьи о «Примечаниях» из Литературного приложения «Таймс». Бумага за стеклом пожелтела от старости. Дома мне всегда не хватало воздуха. Давил груз родительских надежд, их тягостная радость от моего успеха и собственное крепнущее чувство провала. Теперь же атмосфера накалилась еще больше – настороженно-веселое лицо матери и мое ощущение, что я вот-вот задохнусь. Она разогревала ребрышки барашка, «такие вкусненькие», и болтала без умолку: отнесла в магазин бракованный чайник, и ее обслужила чудесная девушка, «черная, но безупречно вежливая»; умничка Дженни из церкви вызвалась в следующем месяце провести у себя встречу «Женского института», «какое облегчение, а то болит колено». Мне стало очевидно, что надо срочно принимать меры.

– Эти твои мешки на чердаке… – Она хлопотала над яблочным крамблом из магазина, с магазинным же заварным кремом. – Думала принести их вниз.

– Оставь, пусть лежат.

– Если тебе некогда, могу сама перебрать.

– Нет! – отрезал я. – Не трогай!

В тот вечер мы сидели в большой комнате и смотрели скверный сериал («одна из моих передач»).

Я просматривал телефонную книжку. Раньше всегда находился выход – коллеге или однокурснику требовалось постеречь квартиру, я оказывался по-прежнему нужен какой-нибудь девушке, или руку помощи протягивали чьи-то щедрые родители, которых я заблаговременно очаровал. В самом крайнем случае выручал Майкл, но теперь его свободную комнату заняли двойняшки. Впервые за пятнадцать лет я чувствовал себя в западне, лицом к лицу со своими демонами.