Солги со мной

Ура! Победа!!!

Сентябрь 2015

Прошлой ночью спал мало. Зуд почти невыносим. Предплечье покраснело и раздулось, а место укуса, в центре, – бледное и твердое, ранку давно не видно из-за воспаленной кожи, и совершенно утрачена чувствительность, как будто под кожей выросла косточка от персика. Вокруг же я расчесал все до крови. Жгучая боль, зуд и снова жгучая боль – этот замкнутый круг сводит меня с ума.

На днях отвели к тюремному доктору, мужчине средних лет с большими руками и глубокими морщинами на лице. По-английски он говорил не лучше, чем я по-гречески, но от него так явственно исходило сочувствие, что я чуть не заплакал.

Он дал мне крем от инфекции – полагаю, антибиотик – и мазь от псориаза для лица и рук. Показал, как наносить, макая в мазь огромный толстый палец и втирая, словно моет окно. Где сейчас эти лекарства, я не знаю, здесь вечно все теряется. В поисках крема перевернул койку, вывалил на матрас ящик тумбочки. Безрезультатно пересматривая его скудное содержимое, вспоминал, как паковал чемоданы в Грецию, как тщательно отбирал каждую вещь – белая рубашка, хлопчатобумажные летние брюки, модные «вансы», которые купил на распродаже. Хотел взять фиолетовую футболку «Зевс». Если правильно подгадать, можно позабавить собравшихся. Но не нашел…

В последнее время часто вспоминаю дом. Не квартиру в Блумсбери и не семейный очаг Элис в Клапхеме. В памяти встает материнский дом в Ист-Шин: моя комнатушка окном в сад, камин с крашеной глянцевитой решеткой, горшок с паучником.

Теперь эта комната пуста.

А потом

Глава 7

Проснулся я от жары. Солнце жгло веки, добиралось сквозь одежду до самой кожи. Взмокла поясница. Молния дорожной сумки под головой впивалась в кожу, и еще что-то твердое – несессер – в шею.

Я вытянул затекшие ноги, с трудом перевернулся и сел, моргая. Несмотря на ранний час, сквозь листья платанов пробивался яркий свет, а небо было индиго-синим. В воздухе жарко пахло свежим хлебом, эвкалиптом, анисом и чем-то менее приятным – мочой.

Вдалеке с шумом поднимались ставни магазина, ревел мотоцикл. С другой стороны улицы на меня пристально смотрела пожилая гречанка.

Автобус так и стоял на остановке. Вчера вечером его бело-синяя раскраска показалась мне эффектной – триумфальной, точно флаг. Теперь, на трезвую голову и при дневном освещении, я разглядел ржавчину над колесными арками и заляпанные окна. Все сиденья, включая водительское, пустовали.

Я потер щеки, на которых отпечатались складки сумки.