Эхо

– Неужели порядочность могла бы принести мне такую работу? Если бы не он, была бы у меня сейчас такая сытная жизнь? Что бы на моем месте сделали вы?

– А что… Что бы сделали вы на месте Шэнь Сяоин?

– Убила бы любовницу.

– Вот, собственно, и ответ, иногда нужно лишь поменяться с человеком местами, и тогда сразу все станет ясно.

Жань Дундун остановилась у черного входа в отель, где работала Сяо Лю. Сяо Лю выходить не торопилась. Жань Дундун поняла, что той явно хочется что-то рассказать. Она ее не подгоняла, даже не смотрела в ее сторону, чтобы лишний раз не смущать.

В машине воцарилась гробовая тишина, даже двигатель мотора и тот окончательно заглох.

– Вам не обязательно рассказывать все, опять же, можно рассказать о чем-то и позже, когда будет удобно, времени у нас предостаточно, – обронила Жань Дундун.

Сяо Лю колебалась, она хранила это в секрете три с лишним года, если она и дальше будет сдерживать себя, то рискует заработать душевное расстройство. Она словно держала в руках огромную пачку денег, но при этом не погасила долг.

И тогда она произнесла:

– Я слышала плач… В тот момент я направлялась к Сюй Шаньчуаню со списком зачисленных на работу претендентов, чтобы он поставил свою подпись. Но, дойдя до двери номера, вдруг услышала плач Ся Бинцин. Я не осмелилась постучаться и вернулась обратно.

– Спасибо! – Жань Дундун поймала себя на мысли, что уже давненько не произносила этого слова.

9

Интернет-пользователи прессинговали начальника городского управления полиции, тот прессинговал Сицзянское отделение, последнее прессинговало Жань Дундун, а та, соответственно, – себя; в итоге растущее волна за волной напряжение обрушилось на Жань Дундун с такой силой, что у нее даже онемели руки.

Народ горячился, ему не терпелось, чтобы убийца уже завтра предстал перед судом, поэтому в своих комментариях люди то и дело писали в адрес полиции что-то типа «лохи, идиоты, болваны», все меньше стесняясь в выражениях. В отделении уже трижды созывались собрания по разбору дела, на которых Жань Дундун выступала с подробными докладами. Все эксперты соглашались с тем, что дело щекотливое, но руководство городского управления, оказавшись под давлением, требовало ускорить его раскрытие, а в противном случае даже грозило забрать его в свои руки. Жань Дундун, которая считалась мастером по раскрытию преступлений, конечно же, не хотелось, чтобы ее списали со счетов.