#Дневник Алматинки

Если честно, я даже не думала надевать кроссовки, ведь он очень высокий… Смотрю на него и в очередной раз замечаю, как он по-детски красив… Я даже называю его инфантом, ведь в нем столько наивности и той юношеской непосредственности, какую уже редко встретишь среди моих прожженных ровесников.

Он пристально, насколько это возможно, смотрит на меня в полутьме, хоть я и стараюсь не замечать его взгляда.

– О чем ты думаешь? – задает он свой излюбленный вопрос.

Мне не хочется отвечать, что я все еще думаю о работе, поэтому вспоминаю о том, как мы сегодня играли на PlayStation, как я не могла разобраться с джойстиком в первой игре, очень похожей на Counter-Strike, и как все время смеялась так сильно, что от смеха у меня даже потекли слезы и заболел живот.

Эти воспоминания развеселили нас обоих.

– Мне хорошо, когда ты смеешься, – неожиданно искренне признается он. – Почему-то твой взгляд всегда полон грусти…

Его слова отзываются в сердце гулким эхом, задевая старые раны моей души, которые я стараюсь не трогать, чтобы не переживать эту боль снова и снова.

На долю секунды мне кажется, что он действительно хочет сделать меня немного счастливее. Желает он тогоили нет, но у него это получается.

Становится прохладнее, поднимается ветер, и я предлагаю поехать обратно. По дороге мы безостановочно говорим обо всем, что только приходит в голову. Рустем ведет себя расслабленно и непринужденно, по его мнению, мы достигли некоего баланса в понимании друг друга.

Выходя из машины, он говорит, что я хорошая девушка, на что я тихо отвечаю шаблонным «спасибо», потому что статьи в журналах учили меня не показывать свою заниженную самооценку.

Уже лежа у себя дома в кровати, я все думаю о прошедшей встрече, прокручивая ее в голове.

Признаться честно, ловлю себя на мысли, что давно окружающие меня парни перестали производить впечатление, точнее хорошее впечатление о себе. В голове возникает галерея лиц знакомых парней, кому-то из них немного за тридцать, кто-то разведен, а кто-то нет, но их объединяет одно свойство – это люди другого времени.

Я не имею ввиду, что они старые «динозавры», ведь всем им лишь немного за тридцать – возраст, в котором жизнь только и начинается по-настоящему, – но это как будто совсем другое поколение, воспитанное совершенно иначе. Они думают по-другому, живут по-другому, у них другие принципы, другое мировоззрение. У них меньше подменных ценностей, и они кажутся намного проще, чем парни, которым немного за двадцать пять.