Непрожитое детство

Александр никак не отреагировал. Он видел только стоящую на карачках Катю, по ляжкам которой текла кровь, и груди которой мерно покачивались в такт насилию. Никому из юнцов не пришло в голову поменять позу. К концу коллективного освоения ее женственности на коленях Екатерины и ладонях не осталось кожи. Кровавая губка впитала в себя пыль мостовой, камешки вдавились в мясо. Напоследок ее пнули в зад.

Перед глазами пробежали ноги насильников, которых она попытается найти и привлечь к суду. Но сможет ли она когда-нибудь забыть эти тридцать минут, разодравшие в ошметки ее жизнь? Что-то ущербное появилось в ее лице и отозвалось эхом в чертах будущего мужа.

Взмах черных крыльев и отпечатки паучьих лапок, насекомое бесцеремонно взобралось на губу. Екатерина дотронулась до паука языком, тот насторожился и убежал.

Чья-то тень затрепетала на краю стены. Лукреция подхватила оброненную Екатериной серьгу и растворилась в сгустившихся сумерках. Екатерина втащила Александра в везделет. Под рев мотора они понеслись вдаль от своего унижения.

В разбитое счастьем окно врывался ветер, холодил кожу и мысли. Екатерина включила ручное управление и крепко схватилась за руль. Она старалась ни о чем не думать, только секундами ей становилось плохо, слезы начинали рвать, искажать лицо. В их с Сашей отношения, которые они так сложно строили, вторглась случайность в виде нескольких озлобленных юнцов. Вспомнилась Эльза. Как же ей было невыносимо, девочку насиловали в течение нескольких часов.

Екатерина свернула к больнице.

Алескандр спал и в кошмарах скрежетал челюстями.

Екатерина попросила двух медбратьев зашить на его голове рану, проверить, нет ли переломов… Медицинские работники изумленно разглядывали ее изодранные ноги и руки. Екатерина оттолкнула сочувствие и пошла вглубь больницы.

Коридоры путались и не приводили к цели, стены угрожающе валились, стремясь сомкнуться, ущемить беспокойное движение. Чья-то холодная рука легла на плечо. Екатерина обернулась. С губ Эльвиры едва не сорвались бранные слова, но, увидев лицо женщины, она осеклась.

Екатерина поморщилась – не нужна ей жалость, совсем не нужна. Она справится, только дайте время. Что-то упрямое проявилось в ее чертах. Главврачихе осталось покориться и исчезнуть.

В постели лежала Эльза, жизнь в ее теле опять замерла. На простыне покоились мраморные руки, волосы были заплетены в косы. Екатерина толкнула дверь, та не поддалась. Она начала рвать ручку, дверь оставалась неподвижной.