Непрожитое детство

Неведомая опасность гнала вперед, заставляя напрягать все силы… Но шаги сглатывала болотистая мягкость пола, Екатерина увязала и не могла вырваться…

Она проснулась через четыре часа совершенно отдохнувшей. За окном стояла ночь и крала у предметов их реальность, обдавая комнату серебристой мешаниной предчувствий и грусти. Эльвира дремала в кресле. Коротко стриженая голова завалилась назад, тень обезглавила главврачиху. Екатерина поднялась, на пол вылилась жидкость. Едкий, чуть хлорированный запах ударил в нос.

Женщина провела рукой по внутренней стороне ног.

– Не волнуйся, это для дезинфекции. Анализы в норме, ты ничего не подцепила. Предохраняющие от беременности капли я ввела внутримышечно. У тебя киста на левом яичнике, лучше бы удалить.

Екатерина непокорно мотнула головой, в ухе качнулась одна серьга.

– Я больше никогда не хочу об этом слышать. Ничего не было. Ясно?

Екатерина поняла, что надо смягчить тон.

Главврачиха приютила их, хотя это совершенно не входило в ее обязанности. Екатерина попыталась растянуть губы в улыбку, лицо плохо поддавалось, но голос звучал по-доброму.

– Спасибо. И скажи, нет ли у тебя какой-нибудь микстуры от памяти?

– Каждому есть что забыть, но есть и что помнить, – ответила Эльвира. Екатерина услышала ее улыбку.

– Звучит как тост. Ну, дай же, колдунья, выпить.

Эльвира достала коньяк.

– Если бы я могла выборочно действовать на человеческие воспоминания, я была бы счастлива.

Сожалею, но пока современная медицина и я вместе с ней бессильны.

– Да, а поговаривают, что у тебя подпольная лаборатория.

– Лаборатория вполне официальная. Но результаты, которых мы достигли, сомнительные – не хватает денег, толкового персонала. Коньяку?

– Попроси кого-нибудь довезти Сашу до дома. Его везделет стоит около входа в больницу.

Эльвира хотела возразить, что лучше бы Екатерина сама, но та скрыла лицо под крышкой пудреницы, и главврачиха не решилась перечить.

Екатерина боялась взглянуть на Александра, боялась напоминаний о случившемся, боялась осуждения. Александр обладал редким даром заставлять людей испытывать чувство вины. Не обвинит ли он ее, что она сама спровоцировала насилие? Не отменит ли свое предложение? Екатерина усмехнулась. «Как мало выиграла женщина в многовековой борьбе.