Непрожитое детство

Незнакомка отрешенно смотрела перед собой, ее просторное, с плоским носом лицо напоминало блин. Казалось, ничто на свете не может повергнуть эту могучую даму в смятение. Незнакомка властно дернула парня. Он, повесив голову на крюке позвонков, послушно двинулся за нею.

Шнурок на левом кеде волочился, но молодой человек не смел отстать от матери. Дикая мысль мелькнула в голове Екатерины: «Что если завязать шнурок?». И она схватила ногу опешившего подростка и завязала шнурок. Подняла лицо и пристально, забираясь в душу, посмотрела в его глаза.

Зрачки юноши расширились, изображение мира расползлось. От притекшей крови загудела голова.

Теперь юнец казался Екатерине ничтожным и жалким. Теперь он стоял на коленях, упершись руками в асфальт, ожидая еще большего унижения. Теперь его плечи подались вперед. Теперь его кожа раздиралась.

Лицо матери осталось покойницки пусто. Зевота разомкнула рот, в котором толстел язык. Едва обмакнув взгляд, не почуяв важности происходящего, не заметив паники сына, она прошествовала далее.

Ужас свивал тело подростка. Губы посинели. Он встал на цыпочки.

Екатерина махнула рукой и отправилась к своему везделету.

Только она отодвинула дверцу машины, как раздался вопль и глухой удар.

Екатерина обернулась и увидела распростертое тело женщины-слона, рядом с которой мышь подъедала оброненные толпой крошки хлеба. Юноша сидел на земле, у матери случился эльвический приступ.* Он пытался заложить ее язык резиновой дощечкой, чтобы в конвульсиях мать не откусила его.

* ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА: эльвическая болезнь – недуг двадцать второго века, разрушавший нервную систему, последствия цивилизации и капиталистического роста.

С минуту поколебавшись, Екатерина последовала за убегающей мышью. На шее грызуна звенел колокольчик. Конечно же, мышь привела ее к тюрьме.

Ворота были заперты, но это не остановило мышь. Распластавшись, она пролезла в малюсенькую щель. Екатерина позавидовала мышке, ей-то придется долго уговаривать охранников пустить ее в неприемные часы.

Воспитательница пришла одна: Сергей спешил закончить фреску. Валентина чувствовала себя неважно, серый чулок сполз и морщился на щиколотке, в углах губ засохла молочная пена слюны, вены на руках бугрились – кровь застревала комками. Где-то за стеной раздавались звуки уборки.

Екатерина описала Валентине произошедшее с ней за последние сутки. Она говорила обстоятельно, ничего не тая, но и не искажая рассказ болезненной экзальтацией.