Меч Тамерлана. Книга вторая. Мы в дальней разлуке

Знаешь ли ты, что цирковая работа – не единственное, чем мы занимаемся?

– Догадываюсь, – ответил Николай, понимая, о чем пойдет речь.

– Откуда?

– Колоссовский меня абы к кому не отправил.

– Верно! А теперь ответь мне на один вопрос предельно честно. Как ты относишься к существующему в России строю?

– Еще год назад я не задумывался об этом и, вероятно, ответил бы по-иному. Но за год столько событий произошло! Сейчас скажу: существующий строй несправедлив и требует уничтожения. Вы не думайте, я это не из-за того, что случилось со мной, просто это позволило увидеть окружающий нас мир другими глазами, словно шоры с глаз упали.

– Я же говорил – свой парень! – не выдержал молчавший до сих пор Джон, который тоже присутствовал при разговоре. – Его бы еще политграмоте обучить, и будет настоящий идейный борец за мировую революцию.

– Вот ты этим и займешься, – ворчливо заметил Джембаз. – Только не в ущерб тренировкам и выступлениям.

– Так дайте мне настоящее дело! Проверьте меня! – заявил необычайно воодушевленный Коля.

Джембаз и Джон переглянулись и засмеялись.

– Э нет! Так дело не пойдет, – заявил Джон. – Мы не террористы, не бомбисты, не анархисты.

А Джембаз счел своим долгом разъяснить:

– Главное для нас – агитация. Нужно, чтобы люди узнали правду. Как сказал один из наших вождей: «Учение лишь тогда становится материальной силой, когда оно овладевает массами» [7]. Поэтому мы ездим по стране, встречаемся с членами местных ячеек, передаем партийную литературу и листовки, восстанавливаем партийные связи.

– Все? – упавшим голосом сказал Николай.

– Пойми, что выступить сейчас, когда самодержавие сильно, а массы оболванены шовинистической пропагандой, – это обречь революцию на поражение. Мы – большевики – считаем, что нужно разоблачать грабительский характер войны. Когда трудящиеся всех стран убивают друг друга ради интересов буржуазии и помещиков. А револьверный треск и разрывы бомб сейчас только помешают, дело и до них дойдет, но позже.

Николай кивнул. Так он примкнул к большевикам.

Глава 5

Лиза

Ты посетить, мой друг, желала

Уединенный угол мой,

Когда душа изнемогала

В борьбе с болезнью роковой…

Я не хочу любви твоей,

Я не могу ее присвоить;

Я отвечать не в силах ей,

Моя душа твоей не стоит.