Меч Тамерлана. Книга вторая. Мы в дальней разлуке

Словно что-то неотвратимое произошло в его отсутствие и по его вине.

– Наталка! – Одного имени любимой было достаточно, чтобы он все вспомнил, и жестокая боль пронзила острой иглой его сердце.

Когда запыхавшийся Николка подбегал к дому Воиновых, то обратил внимание на странное оживление вокруг него. Возле дома стояли возбужденно переговаривающиеся зеваки, а у самого входа дежурили две кареты скорой помощи. У двери был выставлен полицейский пост, поэтому нечего было и думать, чтобы проникнуть внутрь.

Юноша затесался в толпу, с тоской смотря на дом:

– Не успел!

Однако надо было узнать, что там произошло.

– А что случилось-то, что? – спросил Николка у презабавно одетого старикашки. – Пожар, что ли?

– Да какой там пожар, мил человек! – Дед оказался словоохотливым и рад был неожиданному собеседнику. – Тут, почитай, целая трагедия разыгралась.

У Николки сжалось сердце, но он напустил на себя невозмутимый вид и как можно безразличнее сказал:

– А-а-а, вот оно что! А то я пробегаю мимо, смотрю – люди стоят.

– Вот так в жизни бывает. Третьего дня как приехали в Москву, и хозяин, значит, в запой ушел. Как там было, не знаю, но только с перепоя из разума он вышел. Схватился за нож и давай гоняться за домочадцами. Слугу своего, что утихомирить пытался, ножом насмерть пырнул. Гостя, который жену с дочкой бросился защищать, ранил. А там и сам на нож бросился.

– А женщины-то где?

– Да кто их знает! Убежали! Пропали! Нет их нигде.

В это самое время толпа зевак заволновалась:

– Несут! Несут!

Дверь в дом распахнулась, и санитары вынесли двое носилок. Николай рассмотрел, что на одних лежал Александр Олегович, на других Тихоныч.

– Прощайте! – еле слышно произнес Николай и незаметно перекрестил.

Все! Больше ему здесь делать было нечего!

По залитому утренним солнцем бульвару медленно шел молодой человек. На его лице застыла маска, а на переносицу легла скорбная складка.

– Найду! Отомщу! Спасу! – как заклинание повторял он.

Навстречу Николаю бежали мальчишки и, размахивая газетами, кричали звонкими голосами:

– Внимание! Внимание! Немецкий ультиматум отклонен! Германия объявила войну России!

На календаре стояло 1 августа 1914 года.

Юноша встрепенулся.

– А ну, дай, щегол! – Николай, кинув медяк, вырвал газету у паренька.

Это оказалось «Русское слово».