Меч Тамерлана. Книга вторая. Мы в дальней разлуке

Сибирь и Даурию надо отобрать у России.

– Я согласен, – заявил арабский богослов. – Османы – полуязычники, дикари, их одряхлевшая империя не должна владеть правоверными. Православную Россию тоже следует расчленить на несколько частей, славяне – рабы по природе, вот пусть такими и останутся.

– В кои-то веки я вынужден согласиться с моим семитским родственничком, – усмехнулся иудей. – Гоям пора знать свое место. «Магендавид», звезда – один из главных символов иудаизма. Она указывала путь к победе царю Давиду, несла свет истины иудеям.

– Ладно, ладно, – снисходительно молвил князь. – В конце концов, все в руках русских. Сможете соответствовать высоким стандартам цивилизованного мира – милости просим, а нет – так уж не обессудьте. – Уже обращаясь ко всем Магистрам, Кронберг торжественно провозгласил: – Братья, имею честь представить высокому собранию истинных один из древнейших артефактов, изображенных на нашем символе, – Меч Тамерлана, изготовленный нашим братом Сайфом-кузнецом по заданию Несущего Свет Ибн Хальдуна.

После этих слов маленький, круглый человек с пышными усами буквально вкатился в комнату, неся на вытянутых руках Меч. Подойдя к князю, он опустился перед ним на одно колено. Кронберг взял клинок в правую руку и взметнул его над собой. В тот же миг на небе раздался грохот, стало темно, а с кончика Меча скользнула молния и устремилась в небо. Вспышка на один миг осветила торжествующую фигуру князя с поднятым над головой Мечом.

Глава 8

Старые друзья

Ах, утону я в Западной Двине

Или погибну как-нибудь иначе, —

Страна не пожалеет обо мне,

Но обо мне товарищи заплачут.

Они меня на кладбище снесут,

Простят долги и старые обиды.

Я отменяю воинский салют,

Не надо мне гражданской панихиды.

    Геннадий Шпаликов

За несколько дней до убытия на фронт, Николая ожидал еще один сюрприз, на сей раз приятный. Стоило этому человеку появиться в расположении цирка, как он, забыв обо всем на свете, подскочил к гостю и крепко обнял его.

– Сколько же мы не виделись, Николаус? – в своей привычной шутливой манере начал Колоссовский. Он отодвинул от себя парня, но, не выпуская из рук, рассматривал его, склонив голову набок. – Возмужал, кажется, что еще крепче стал.