Игрушка стаи

Увидев меня, он коротко кивнул:

– Готовы?

– Где мой возничий?

– Теперь вас повезу я.

– Кто вы такой?

– Кендар Торн.

Торн… мое сердце пропустило удар. Не его ли я видела ночью? Значит, передо мной стоял кархан… что ж, хотя бы было ясно, почему все внутри сжималось от одного лишь вида.

Кархан… “полузверь”.

– Почему меня не предупредили о смене возничего?

– Я не возничий. Я телохранитель.

– Зачем мне охрана?

– Северный лес небезопасен. У вашего человека нет нужного опыта. Глава рода Торнов хочет, чтобы вас доставили живой и здоровой.

Поэтому я здесь. Вы готовы ехать?

– Я спустилась за вещами. Мне нужно дорожное платье.

Кендар кивнул и будто бы перестал обращать на меня внимание. А я только сильнее закуталась в плащ, чувствуя себя рядом с этим мужчиной особенно уязвимой. Наверное, каждая человеческая женщина рядом с карханом ощущала себя практически голой.

Торны прислали эскорт… я не знала, хорошо это, или плохо, но получила шанс расспросить Кендара Торна о долге отца.

И кто знает, может, я прибуду в Нейтвилл подготовленной.

Спустя час я сидела в карете, готовая к дороге. Последний рывок перед новой, пока еще скрытой туманом, жизнью. Мой новый возничий был немногословен и пугающ. Планы разведать обстановку стремительно рассыпались в прах. Совершенно молча Кендар Торн помог мне забраться в карету и закрыл дверь, проигнорировав вопрос о предстоящей дороге. Через несколько минут мы неспешно тронулись в путь.

Ох, папа-папа… почему ты ничего мне не сказал? Мне было бы сейчас легче, зная о твоем долге.

Некоторое время я смотрела в окно. Поражалась тому, как стремительно, но в то же время неуловимо меняется природа. Деревья становятся ниже, а темную зелень сменяет пока еще легкий снежок. В самом Нейтвилле, должно быть, уже вовсю лежат огромные сугробы. Экономка, узнав куда я направляюсь, рассказывала о своем детстве на севере – о потрясающей красоты северных сияниях, об искрящемся снеге и величественных северных горах.

Отчасти я даже мечтала увидеть эти красоты – дальше родного городка я никуда и не выезжала. Вылазки с отцом, конечно, не в счет.

Потом созерцание поднадоело, а усталость дороги взяла свое. Мягкое сиденье с легкостью раскладывалось в небольшую софу. Пригревшись на подушках я задремала, а проснулась, когда за окном чернела темнота, а карета стояла на месте.

– Господин Торн? – позвала я своего провожатого. – Почему мы остановились?

Тишина стала мне ответом.