Девушка с Земли

Иссетт вернулась к теме разговора:

– Не понимаю, как у тебя выйдет их провести, даже если удастся сохранить все в секрете. Ты же не знаешь их мира: правильной одежды, манеры речи… Да, мы смотрим телевизор, но… Во всех секторах существуют собственные глупые словечки, которых нет в тех фильмах и передачах, что мы смотрим. Нам ведь не показывают внутрисекторные фишки, только иногда в комедиях, когда о них говорят в шутку.

Я кивнула:

– Да, они все говорят на Языке, но и диалекты везде есть. В секторе Альфа самый сложный диалект, потому что в нем находятся первые планеты, заселенные после Исхода.

А ты знала, что чем моложе сектор, тем больше его диалект похож на стандартный Язык? Я слышала об этом в передаче про исторические лингвистические карты, и…

Иссетт заткнула пальцами уши:

– Никаких уроков истории! Плохая, плохая Джарра!

– Перестань так делать.

Она вытащила пальцы из ушей.

– А ты перестать читать мне лекции по истории. Ты всегда на них скатываешься.

– Неправда.

– О да, правда.

Ты помешанная.

– Я не помешанная.

Иссетт наградила меня своим особым взглядом: тяжелый взгляд, в котором читалось, что она права, а я – нет, и мы обе это знаем. С этим было сложно спорить, и я сдалась.

– Ладно, раз ты так говоришь… В общем, если я притворюсь, что приехала из какого-то сектора, там неизбежно обнаружатся другие студенты оттуда, а у меня не будет ни акцента, ни знания диалекта. Поэтому я собираюсь сказать, что мои родители – военные.

Иссетт подозрительно посмотрела на меня:

– Это из-за того, что ты фанатка Аррака Сан-Домекса?

Нет, совершенно точно нет.

Да, я выбрала Асгард из-за Аррака Сан-Домекса, и да, он играет в «Защитниках» военного, но в этом вопросе мое решение всецело основывалось на логике.

– Нет, не поэтому. У всех секторов есть свои диалекты, а у военных – нет. Они придерживаются классического Языка. Когда они на заданиях, их дети живут в таких местах, как Дом и Следующий шаг, а потом, как правило, и сами становятся военными.

Никаких шансов столкнуться с таким студентом в группе из тридцати будущих историков.

– Может сработать, – признала Иссетт. – И имя твое тоже объяснит. Больница Земли и военные до сих пор используют глупые старомодные имена. Ну, то есть, «Иссетт»! Ты хоть раз видела по телику Иссетт моложе восьмидесяти?

Я хихикнула. Иссетт успешно справилась с гневом и горечью из-за своей инвалидности, но психолог до сих пор пытается избавить ее от ненависти к собственному имени.