На Другой стороне. Темная сторона

– Джеймс Брент погиб в самом начале Последней войны, защищая создателя. У него не было потомков, – скачав всю возможную информацию о семье Амелии Колдвелл, произнес Дима, анализируя полученные данные.

Текст о своем брате писала сама Амелия Колдвелл, не скрывая трепетного отношения к умершему. Она высоко оценивала его достижения на каждом этапе жизни, даже смерть, процесс естественный и с биологической точки зрения обыкновенный, назвав «героической, какую могли себе позволить только настоящие люди». Текст о Седрике Колдвелле, умершем в то же время, что и Джеймс Брент, также был написан Амелией, но, после первичного анализа содержания биографии, текст показался Диме незаконченным.

Загрузив процесс обработки данных, Дима решил тщательно все проанализировать еще несколько раз позже.

Сара тоже размышляла над тем, что успела прочитать с открытых страниц памяти.

– Не Колдвелл, но часть семьи, – улыбнулась Сара, переведя взгляд с фотографии Джеймса Брента на Диму. – Ты похож на него.

Дима повернул голову к Саре, пытаясь сходу проанализировать ее высказывание, но столкнулся с проблемой наложения процессов и не смог ничего ответить.

Вдруг за их спинами открылась дверь, и Джордан вошел в Хранилище, преследуемый по пятам несколькими ЛММ. Одному из них он на ходу давал интервью, пока другие фотографировали архонта с разных углов и сторон.

Дима быстро убрал одну за другой все страницы голограммы. Сначала Седрика Колдвелла, чей прямой потомок спустя века управлял Араноном, сохранив фамильную стать и качества настоящего лидера, каким сжато и сухо описывался Амелией погибший в начале войны муж.

Потом, помедлив, Дима закрыл страницу самой Амелии Колдвелл, отчего-то еще раз перепроверив, сохранил ли ее фотографию у себя в памяти… И самым последним – страницу Джеймса Брента, на которого он, по словам Сары, был похож.

***

День Падения всегда отмечали с размахом. Город готовили к празднику с особой тщательностью, чтобы Анвар преобразился и посветлел – всюду появлялись белые цветы туэборо.

Эна собирали их за пределами города, порой даже соревнуясь, кто принесет больше белых цветов к назначенному сроку. Цветками туэборо украшали стены и окна, одежды и прически. Цветы белели всюду, куда ни падал взгляд. Больше всего их приносили на площадь Люции, где к празднику убирали лавочки торговцев, чтобы освободить место для празднества. Цветами был полностью усеян и фонтан Омида в центре площади.