Библиотека в Париже

Когда же я протянула ей последний выпуск, еще в коричневой обертке, она смягчилась, признавшись, что дома она всегда последняя в очереди на чтение. Ее зубные протезы шатались, когда она говорила. Все ее имущество – облезшая норка, доставшаяся от умершей тетушки, фальшивые зубы, которые принадлежали прежде ее свекрови, да и все остальное тоже было прежде чьим-то. Но здесь она могла первой насладиться модами, хотя и не могла ничего себе позволить. «Или найти что-то такое, что мне подошло бы», – пожаловалась мадам Симон, обводя толстыми руками свою крепкую фигуру.

Она уселась рядом с профессором Коэн.

Посмотрев на Бориса, мадам сказала:

– Говорят, во время русской революции его семья потеряла все свое состояние. И ему пришлось начинать заново здесь, во Франции. Был нищим, как паупер.

– Как бы то ни было, в любой ситуации он держится как принц, – сказала профессор.

– А его жена – принцесса или была ею. А теперь – кассир. Как низко можно пасть!

– Так говорит тот, кому никогда не приходилось зарабатывать на жизнь.

Мимо прошла Клара де Шамбре с грудой газет в руках.

– А кстати, о знатности, – съязвила мадам. – Как насчет графини из Огайо?

– У вас сегодня точно таракан в голове бродит и здорово кусается. Клара – прекрасный попечитель, она знает, как увеличить фонды. И вы бы здесь не сидели, если бы не она. А коли уж вы так очарованы модами, скажу вот что: монстрам ничто не пойдет.

Глава 7. Маргарет

Париж, март 1939 года

Нервно перебирая жемчужные бусы, Маргарет замялась перед входом в Американскую библиотеку.

Там было тихо, как в соборе, и она не была уверена, что ей следует войти. Маргарет, безусловно, не была американкой, и она не интересовалась книгами. Но после четырех месяцев в Париже она тосковала по английскому языку в любом виде. Французский был чем-то вроде гундосого болота, через которое ей приходилось пробираться в магазинах, парикмахерской и булочной. Никто во всех этих местах по-английски не говорил. И Маргарет сводила французский к минимуму, просто поднимая палец, чтобы пояснить: ей нужен один круассан. И кивала, показывая, что поняла собеседника, а если же не понимала, то пожимала плечами.

Дома в основном говорил ее муж Лоуренс. Няня ухаживала за Кристиной, а Джеймсон следил за квартирой так же деловито, как в Лондоне. Она никому не была нужна. Маргарет вообще почти не разговаривала.

Ей казалось, что она полюбит Париж.