Конец Пиона

Он сразу понял, что Тарасов врет.

– Саша, можно я задам тебе еще один вопрос? – спросил он. – Ты согласился на сотрудничество с немцами?

Александр, молча, посмотрел на него.

«Почему он меня об этом спрашивает? – подумал он. – Неужели он провокатор? Ведь это фильтрационный лагерь, в котором основную массу составляют бывшие солдаты и офицеры советской армии, которые добровольно сдались на милость немцев».

– Тебя на днях водили к коменданту лагеря. Оттуда редко кто возвращается.

Он продолжал буравить его своим взглядом, ожидая ответа на свой вопрос.

– Ты, почему об этом спрашиваешь, Проскурин? Сам-то, какой путь выбрал? За то, что ты сделал для меня, я уже тебя поблагодарил. Что еще тебе надо? Ты хочешь, чтобы я с криком «За Родину!» или «За Сталина!» поехал в Освенцим?

Михаил выслушал его реплику.

– Я думал, что спасаю человека, а ты оказался самой обыкновенной сволочью, как и тот, кого мы задушили этой ночью.

Тарасов встал с нар и схватил Проскурина за грудки.

– Ты, Проскурин, выбирай выражения. Может, расскажешь, как ты попал в плен?

Они стояли друг перед другом, словно два петуха перед дракой.

– Ты, Михаил, не буравь меня глазами, на мне узоров нет. Ты не бойся: ни тебя, ни твоих товарищей я не выдам.

Он отпустил лацканы его шинели.

Проскурин сплюнул на пол и отошел в сторону. Он явно был огорошен этим ответом и, по всей вероятности, жалел о заданном Александру вопросе.

– Тарасов! Срочно в комендатуру, – громко крикнул старший по бараку.

 – Давай, поторапливайся. Господин комендант не любит ждать.

Александр натянул шинель и, шатаясь, медленно направился в комендатуру. Каково же было его удивление, когда в кабинете коменданта, помимо двух незнакомых ему офицеров в серо-зеленой армейской форме, он увидел веселое лицо Ивана Проценко. Тарасов хотел доложить коменданту о своем прибытии, но тот махнул рукой и молча, покинул кабинет. Александр переводил взгляд с одного офицера на другого, ожидая, кто первый из них его о чем-то спросит.

Немцы внимательно смотрели на него, словно изучали какой-то исторический экспонат. Молчание прервал офицер небольшого роста с заметным животиком.

– Значит, это и есть тот самый Тарасов? – произнес он, то ли обращаясь с этим вопросом к Проценко, то ли непосредственно к нему.

– Да, господин майор, – произнес Иван, – это и есть тот самый человек, который помог мне бежать из заключения, а затем помог перейти линию фронта.