Конец Пиона

В какой-то момент Александр заметил, что не чувствует ног. Шерстяные носки, в которых он шел по снегу, стали мокрыми и уже не грели. Их подвели к штабному автобусу.

– Вы, кто такие? – на ломаном русском языке спросил у них лейтенант.

Проценко сделал шаг вперед.

– Господин офицер, мы – перебежчики. Мы добровольно перешли на вашу сторону. Вы должны сообщить обо мне полковнику Шенгарту. Я его человек.

Офицер удивленно посмотрел на Проценко.

– А кто такой полковник Шенгарт? Из какой он части?

– Это начальник Варшавской разведшколы Абвера.

Передайте ему, что линию фронта перешел человек, который называет себя Пионом.

Офицер усмехнулся и дружески похлопал его по плечу.

– Погрейтесь немного, а я пока свяжусь со штабом корпуса и доложу командованию о вашем переходе. А этот русский тоже сотрудник разведки?

– Нет, господин офицер, это мой напарник. Но он тоже хочет служить великой Германии.

Офицер перевел взгляд на Тарасова.

– Что у него с лицом?

– Шрам от ранения, господин офицер.

Офицер вызвал конвоира, а сам вышел из автобуса. Солдат, молча, бросил на пол старые армейские шинели и стоптанные солдатские ботинки. Когда они оделись, их снова повели куда-то. В темноте они не заметили, как подошли к деревне. Ни огонька, ни лая собак, лишь одинокие фигуры часовых около крестьянских домов. Конвоир, взяв у часового ключи и открыв замок сарая, толкнул их в спины.

***

Всю ночь Проценко и Тарасов не спали, так как боялись замерзнуть. Эта зимняя ночь показалась им вечностью.

Они ходили внутри сарая, махали руками, но это мало помогало. Стоило им остановиться, как холод снова проникал под ветхие шинели. Наконец, на востоке зарозовело небо, и на улице послышались гортанные немецкие команды. Они приникли к щелям в стенах сарая и стали наблюдать за тем, что делают немцы. Вскоре неподалеку остановилась полевая кухня, около которой выстроились солдаты. Тарасов почувствовал запах пищи и сразу понял, как давно он не ел горячего. Они, словно по команде, отошли от стены и сели на кучки соломы, которые были разбросаны по всему сараю.

– Саша! Ты есть хочешь? – спросил его Иван.

– Что за вопрос? Я бы сейчас и от гнилых сухарей не отказался.

Около дверей раздались голоса. Глухо звякнул о металлическую накладку замок, и темноту сарая разорвал солнечный свет. Их повели в большой дом, который до войны, похоже, был правлением колхоза. Тарасова и Проценко развели по разным комнатам.