Тирольский оборотень. Книга 1. На тропе волка

Интересно, она, правда, думает, что волки по лесу с телефонами бегают? Или догадывается, что у нас есть хитрости, позволяющие нам переносить с собой вещи? Если так, то и в этом случае её ждет разочарование – я не из тех янг эдалов, кто всегда и повсюду таскает с собой телефон.

Хофлер вытаскивает из ящика стола черный толстый провод, заканчивающийся большой круглой шайбой, а другой конец она прикрепляет к моему телефону.

– Ты знаешь, что это такое? – спрашивает она и нажимает на шайбу, она начинает светиться.

– Устройство, отслеживающее мое местонахождение по сигналу телефона, – отвечаю я и снова пожимаю плечами.

Конечно, я читал об этом в Интернете, но никогда вживую не видел.

– Верно, – кивает она. – И прямо сейчас оно передает на мой компьютер данные, где ты был прошлой ночью. Так… угу… Ты всю ночь пробыл дома.

– Я же говорил, – торжествую я.

В этот момент из её динамиков доносится писк, оповещая о доставке письма.

– Ага, – восклицает инспектор Хофлер, – пришли результаты твоих анализов.

Сейчас посмотрим. Угу…

Я снова опускаю глаза и весь сжимаюсь, боясь услышать результаты.

– В твоей крови не обнаружена противооборотничья сыворотка, ты не поставил укол, – сообщает она.

Молчу и даже не смотрю на неё, изучаю свои колени.

– И что самое страшное – анализы крови и мочи показали, что ты оборачивался этой ночью, – зловещим тоном заканчивает Хофлер.

Она не говорит в кого – в волка или в медведя, наверное, лаборатория не может определить в какого зверя, устанавливает лишь сам факт оборота.

И время суток не точное.

– Что молчишь? – рявкает она. – Хочешь повисеть на фолтэбанке? – кивает она на страшную штуку на стене, – или сразу признаешься в своем злодеянии?

– В каком з-злодеянии? – вздрагиваю я и осторожно поднимаю на неё глаза, – я… я ничего плохого не делал.

– Вот в каком, – кричит она.

Выуживает из ящика стола голубую пластиковую папку, ещё новую, не потрепанную, и тонкую, видимо, по этому делу ещё мало материала насобирали. Открывает её и выкладывает передо мной цветные фотографии растерзанных овец.

Черт, я как-то подзабыл уже о происшествии на пастбище герра Пфеффера. Фотографии ужасны, вернее то, что запечатлено на них. Страшное побоище – кишки и кровище вперемежку.

– Я тут ни причем, – говорю я и отворачиваю голову. Меня слегка мутит от этого зрелища.

– Смотреть на это не можешь? – с иронией в голосе произносит она, – а в шкуре волка раздирать овец можешь?

– Это не я, – твердо отвечаю я.