Тирольский оборотень. Книга 1. На тропе волка

– Наверное, много новых друзей появилось? Особенно мальчиков, – грустно произношу я.

– Конечно, – отвечает она.

– Ясно.

Молчим. Я немного насупленный. Хочется нагрубить ей, но тогда она уйдет, поэтому держу язык за зубами.

– А у тебя как дела? – в свою очередь спрашивает она.

– Потянет, – бурчу я.

– Ты не думаешь где-то учиться? Твои одноклассники тоже изомеры, но поступили в Иннсбург, только на гюфеликс-мондциклус уезжают домой.

– Но у них ни у кого нет первой степени, – с унылой улыбкой произношу я.

 – Я не выездной. Мне даже в митле-мондциклус запрещено покидать Ленер.

– Поняла, – отвечает она, и с сочувствием смотрит на меня.

Мы доходим до двух отелей, стоящих напротив друг друга: Штутцлерхоф и Ленерхоф, и останавливаемся.

– Ну, мне пора домой, – говорит она.

– Так быстро?

– Угу.

– Или ты просто боишься находиться на территории обортней в гюфеликс-мондциклус? – язвительно произношу я. Хотя в детстве, когда об этом новом законе никто и подумать не мог, простые люди и обортни спокойно уживались друг с другом.

– Кёлер! – вспыхивает она.

– Ладно-ладно, я пошутил, – примирительно говорю я. – Пошли вон туда, – и я киваю на пансионат Ленерхоф.

– Зачем?

– Покажу тебе кое-что. Или ты боишься?

– Нет, – фыркает она. – Гостиница всё равно закрыта.

– Можно пройти через амбар, – подмигиваю я.

– Ты уверен?

– Конечно, я сто раз уже так делал, – хвастаюсь я.

Тащу её за собой во внутренний дворик пансионата, там, упираясь в каменную стену сделана деревянная пристройка.

За небольшим выступом у самой стены здания легко отходит доска, отодвигаю её и пролажу первым, Сабина вслед за мной, и я возвращаю доску на место. Через амбар мы попадаем собственно в саму гостиницу.

– Прикольно, – говорит она, рассматривая пустующий просторный холл.

Любопытство ведет её дальше, и она попадает в кафе. Обеденные столики покрыты хлопковыми скатертями в красно-белую клетку, на окнах висят легкие тюлевые занавески. Как будто тут до сих пор ожидают постояльцев.

Но никто не придет, не спустится из гостиничных номеров и не сядет за маленькие квадратные столики, давно уже пуст пансионат.

В другом конце кафе находится длинный прилавок для «шведского» стола. Перевернутые чистые стаканы стоят на подносе, под стеклянным колпаком тарелка с засохшим овсяным печеньем, из маленькой плетеной корзинки торчат длинные узкие пакетики с сахаром.

– Хочешь чай? – спрашиваю я, заходя за прилавок.