Под маятником солнца

Для гостей всегда готова комната в башне. – Его бормотание стихло, а лицо сморщилось от раздумий. – Вы ведь его сестра?

– Да, – ответила я, – но где же Лаон?

– В отъезде? – произнес он, и голос его прозвучал заливистой трелью.

– Разве вы не знаете наверняка?

– Комната в башне, – решительно заявил гоблиноид. На мгновение я растерялась, но потом поняла, что он просто проигнорировал мой вопрос. – Да, сестра в башне. И подменыш в зеленых покоях. Да, да. В этом есть смысл. Я провожу вас.

– Что ж, благодарю вас за старания, мистер Гудфеллоу.

– Мистер Бенджамин, если позволите, – в его акценте слышалось подражание оксфордскому выговору. – Такое имя мне дал преподобный.

Стоявшая рядом со мной мисс Давенпорт присела в реверансе:

– Я очарована, мистер Бенджамин.

Тот просиял от ее жеста, поэтому мне показалось уместным тоже сделать реверанс. Мисс Давенпорт одарила меня задумчивой улыбкой и подмигнула, хотя я не совсем понимала, что за этим крылось.

– Вам пора устраиваться, мисс Хелстон, – произнесла она, – или хотя бы осмотреть свою комнату.

Я заплачу кучеру и позабочусь о багаже. Увидимся за ужином. Жду не дождусь, очень уж проголодалась.

Мистер Бенджамин, сунув под мышку мой саквояж, вел меня в башню, а по пути рассказывал свою историю. Как оказалось, он являлся гномом – что, как я знала из сочинений Парацельса, означало отношение к стихии земли, – причем первым и единственным, кого обратил в веру прежний миссионер, преподобный Джейкоб Рош.

– Преподобный всегда говорил, что мистер Бенджамин похож на самого младшего из библейских братьев [4 - Речь о Вениамине, младшем сыне библейского патриарха Иакова и его любимой жены – Рахили.

Иаков в своем предсмертном благословении характеризовал его как «хищного волка, который утром будет есть добычу, и вечером будет делить добычу».], – сказал он. – Маленькое имя для маленького гнома.

– Вы имеете в виду Роша или моего брата? – спросила я.

– Первого, не последнего.

Кроме того, где-то в замке обитала экономка, которую мистер Бенджамин называл Саламандрой.

Прогулка по цитадели казалась мне путешествием назад во времени. Сравнительно современное фойе переходило в коридор, оклеенный флоковыми обоями, которые были невероятно модными почти сто лет назад. Буйные цветочные узоры в темно-зеленых и золотых тонах уступали место гобеленам, висевшим на шероховатых стенах, а затем наконец появилась и винтовая лестница из потертого камня.

Крутые ступени вели к одинокой деревянной двери.