Молчаливые боги. Мастер артефактов

Аннев поднял объятую огнем золотую руку, вскрикнул, и из его ладони, сияющей ослепительно, словно солнце, вырвался столб пламени. В этот момент Тосан нарочно замедлил ход воспоминаний, и Кентон почувствовал, как жидкий огонь течет по его вытянутой руке, расплавляя пальцы и золотое кольцо, кисть и предплечье. Маюн отпрыгнула в сторону… и тут мир перед глазами заполыхал оранжевым пламенем. Кентона закружило, словно лист на ветру, а потом потянуло вниз, под землю.

«Все пошло прахом, – раздался в его голове рычащий голос Тосана.

 – Моя душа должна была переселиться в другое тело. Я должен был обмануть смерть. А вместо этого меня затащило сюда. Ритуал не сработал, но почему? У Брона Глоира ведь получилось, – впрочем, он был блуждающим, может, дело в этом…»

Тосан умолк. У Кентона внутри все оборвалось.

«Аннев убил Маюн, – с горечью подумал он. – И меня не было рядом, чтобы ему помешать…»

«Ты все равно не смог бы ее спасти, – ответил Тосан. – Никто бы не смог. Эту чертову руку было не остановить.

Она вырвала меня из тела и отняла у Маюн жизнь. Аннев взбесился, он набросился на мою дочь с такой яростью, словно в него вселился сам Кеос».

Кентона затрясло. Этот подонок обвел Маюн вокруг пальца, охмурил бедняжку, заставил позабыть о любви к Кентону, а потом, когда она разоблачила его и отвергла, зверски убил.

«Я раздавлю его, – думал Кентон. – Уничтожу все, что ему дорого. Я превращу его жизнь в бесконечное страдание, и смерть покажется ему счастливым избавлением. Но перед тем, как убить его, медленно и мучительно, я покажу ему, кто истинный творец его печалей.

О да, он будет молить меня прикончить его, но спешить я не стану. Я…»

«Не ты, – вторгся в его мысли ледяной голос Тосана. – Ты ничего не сделаешь Айнневогу, потому что кару он понесет от моей руки. Это я призову его к ответу – но ты мне поможешь. Вернее, твое тело. А сам ты мне не понадобишься».

В следующий миг невидимые острые когти впились ему в нутро, и Кентон почувствовал, как злая неукротимая сила выталкивает его из тела.

Он попытался дать отпор, уцепиться за ускользающее сознание, но это было все равно что хвататься за воду. Тосан выдирал из него его личность, саму его душу, не оставляя Кентону ни малейшей надежды.

Но помимо яростной воли призрака, бесцеремонно хозяйничающего внутри его телесной оболочки, Кентон ощущал присутствие некой иной силы. Ее нежный, но настойчивый голос звал за собой, суля спасительное забвение…

«Аклумера», – догадался Кентон.