Молчаливые боги. Мастер артефактов

Но ты молодец, ты вечно покоя им не давал своими вопросами. Думаю, мало кому из нас нравилось то, что нам втюхивали, но… что поделаешь? – Он поскреб макушку. – Может, и зря я тогда к тебе цеплялся.

– Ого… ты что, извиняешься?

Парень громко фыркнул и расправил плечи.

– Разбежался. Ты был придурком и выскочкой, и дать тебе по шее лишний раз было святым делом. – Фин прыснул со смеху, затем снова стал серьезен. – Я к тому, что в городе все будет иначе. Правила, по которым мы жили в Академии… они больше не действуют.

Люди здесь другие, и мыслят они по-другому. Как знать, может, у нас и не получится сразу вписаться в эту новую жизнь.

Аннев пожал плечами:

– Ну и что? Я найду собственный путь. Как и всегда.

– Это точно. – Фин посмотрел на него, прищурившись. – Только не взрывай все сразу же, потерпи с недельку, ладно? Дай мне сначала хоть немного подзаработать.

– Ничего не могу обещать, – улыбнулся Аннев.

– Засранец. – Фин ткнул его кулаком в плечо. – Ладно, я спать.

Он подошел к своему месту, сел на одеяло и принялся стягивать сапоги.

– Беляша уж сам разбуди. У меня от его глазенок мурашки.

Фин забрался под одеяло и повернулся на бок, спиной к Анневу.

Аннев обошел лагерь, потом снова остановился рядом с Фином. Тот уже дышал медленно и глубоко, но Аннев знал, что Фин лишь притворяется спящим. Он улыбнулся: кто бы мог подумать, что его злейший враг станет ему другом? Пусть не закадычным – но все же… Аннев поднял глаза, всматриваясь в мерцающие вдалеке огни города.

По периметру городской стены перемещались желтые пятнышки – факелы караульных, а у самых ворот горело несколько костров. Аннев надеялся, что это не разбойничьи костры, о которых говорил Шраон. В темноте ничего нельзя было разобрать, но криков он не слышал, до этого тоже все было тихо – случись Фину стать свидетелем разбойничьего налета, он об этом непременно рассказал бы, – поэтому Аннев предпочитал думать, что люди у тех костров – всего лишь утомленные путники, спящие крепким сном.

Какой-то шорох отвлек его от мыслей. Это Цзянь Никлосс выбрался из мехов, служивших ему постелью, и встал рядом. В розовых глазах йомада отражался звездный свет. Аннев поприветствовал его кивком и шепнул:

– Пойдем заберемся повыше.

Они молча взобрались на холм, откуда хорошо просматривались и окрестности лагеря, и дорога, и парапеты, окружавшие город. К тому же здесь они могли говорить, не опасаясь разбудить спящих.