Пятна на солнце

– Что у нас с майором Бекметовым? – неожиданно спросил он. – Нашли?

– Ищем, Иван Тимофеевич. Не исключено, что он временно «залег на дно». У нас есть тонкая ниточка, но ваш заместитель заставил переориентировать работу группы на ликвидацию ракетчиков и тем самым лишил меня возможности проверить ее.

Начальник стряхнул пепел с папиросы в пепельницу и посмотрел на Сорокина. Ему нравился этот моложавый капитан с медалью на груди. Он чем-то напоминал его в молодости: такой же цепкий, честный и прямой.

– Все, что связано с группой ракетчиков, передайте Любимову, а сами займитесь розыском майора Бекметова.

Задача ясна? И еще. Постарайтесь найти этого человека как можно быстрее. Нами перехвачена немецкая радиограмма, которая требует активизации операции «Туннель». Что это, мы пока не знаем.

– Разрешите идти?

– Идите, – тихо произнес Сидоров.

«Похоже, ему сильно нездоровится, – подумал Сорокин, выходя из кабинета, – мешки под глазами, цвет лица…»

Сев в ожидавшую его машину, он направился на базу.

На улице было темно, где-то в небе завывали немецкие самолеты, и были слышны хлопки зенитных орудий. Проезжая мимо дома, он заметил, как по пожарной лестнице спускается мужчина.

– Останови машину – приказал он водителю.

Достав из кобуры пистолет, он направился во двор, где скрылась фигура мужчины. Справа от него звякнула какая-то железка.

– Стой! Руки вверх! – выкрикнул он.

Он сделал два шага и увидел мужчину, который стоял с поднятыми руками.

– Не стреляйте! – услышал он за спиной женский голос.

 – Не стреляйте!

Сорокин обернулся и увидел двух молодых девушек.

– Не стреляйте, это наш командир!

Как выяснилось, мужчина был командиром народной дружины, которая несла службу на крышах домов, туша зажигательные бомбы, которые сбрасывали на город немецкие самолеты. Разобравшись с этой проблемой, Сорокин продолжил свой путь.

* * *

Бекметов лежал на диване и отрешенно смотрел в потолок комнаты. Вот уже три дня его мучила депрессия. Ему ничего не хотелось делать.

Бутылка водки по-прежнему стояла на столе, но он к ней за это время даже не притронулся. Сейчас он думал о семье, оставленной им в Минске. Два дня назад он передал через связную сообщение о том, что приступил к выполнению задания, однако это был блеф. Он был уверен, что сотрудники НКВД изъяли из камеры хранения его чемодан, в котором находилась взрывчатка. Начинать дело, не имея самого главного – взрывчатки, было глупо.

За стенкой послышались голоса.