Молчаливые боги. Мастер печали

– Ну и быстро же ты управилась. Я сюда со всех ног бежал.

– Я надеялась, мне удастся тебя увидеть.

– О, – пробормотал польщенный Аннев. – Что ж, вот он я.

– Да. Я так рада.

На несколько мгновений повисло молчание, пока Аннев наконец не нашелся что сказать.

– А ты… придешь сегодня на проповедь?

– Обязательно! Где же еще мне повезет увидеть тебя в твоем церемониальном облачении? Оно такое красивое. Не то что эти грязные туники и штаны, которые заставляют вас носить мастера.

Аннев кивнул, не совсем понимая, что она имеет в виду: то, что он все никак не станет аватаром, или просто-напросто намекает, что ему стоило бы почаще стирать одежду.

– Я непременно разоденусь, не сомневайся.

– О! Кстати!

Маюн передвинула ручку корзины к локтю и, взяв сандалии в правую руку, принялась что-то искать в левом кармане.

– У меня для тебя кое-что есть.

Она вынула из мягких складок своего белого фартука длинную полосу темно-красной ткани с золотым узором.

Перчатка.

– Я сама ее сшила, – сказала Маюн, протягивая перчатку Анневу, на лице которого сияла широченная улыбка.

Он принял подарок, восхищенно рассматривая вышивку: она начиналась над локтем – огненный хвост обвивал руку золотыми нитями и переходил в тело феникса, занимавшее все предплечье. Голова птицы была вышита на тыльной стороне ладони, а язык из распахнутого клюва змеился вверх по большому пальцу.

– Чудесный подарок. Спасибо. А твой я отдам тебе в последний день Регалея.

Маюн просияла:

– Спасибо.

Аннев смущенно поскреб левую руку. Надо же, а он и не думал, что Маюн обращает на это внимание. Девушка, внезапно нахмурившись, продолжила:

– Фэйт говорит, ты сильно обжегся и тебя заставляют ее носить, чтобы никто не видел следов. Как Кентона заставляют прятать его шрам.

– Это не так, – с осторожностью произнес Аннев. – Ни шрамов, ни ожогов у меня нет.

– Да. Я-то это точно знаю.

Она прикусила губу и, бросив на него лукавый взгляд, дотронулась до его левой кисти, скользнула по его пальцам и медленно стянула перчатку.

Аннев ошеломленно выдохнул и с трудом подавил желание прикрыть руку, лишившуюся спасительной ткани. А Маюн, улыбаясь, взяла его руку в свою и пробежала пальчиками по обнаженной коже.

– Вот видишь, совсем не больно. Может, когда-нибудь я увижу и все остальное?

Аннев вспыхнул до корней волос и опустил голову.