Город клинков

И пусть это хоть как-то объясняет то, чему он стал свидетелем, Питри все равно не может взять в толк: почему ее вдруг сняли со всех должностей? Хотя бы потому, что никто – ни сайпурская пресса, ни военный совет, ни даже парламент – вообще не понимали, с чего бы генерал Мулагеш подала в отставку. Почти год назад она отбила в «Континентал Херальд» телеграмму: «Я, генерал Турин Мулагеш, подаю в отставку и прошу освободить меня от обязанностей члена Сайпурского военного совета». И в тот же момент ей оформили пенсию, и она исчезла.

Отовсюду. Мулагеш и раньше была непредсказуемой, но тут произошло нечто вовсе несусветное: покажите мне целеустремленного, вменяемого, знающего, что делает, сайпурца, который бы взял и ушел с должности вице-президента Сайпурского военного совета? Вице-президент, чтоб вы знали, почти всегда становится главнокомандующим, а главнокомандующий – это второй человек в государстве после премьер-министра. Люди и так и эдак анализировали и в лупу разглядывали все, что случилось в предшествующие отставке недели, но так и не смогли понять, что довело ее до нервного срыва, приведшего к такой административной катастрофе.

– Значит, вот во что Шара превратилась? – мрачно говорит Мулагеш. – В шантажистку? Она меня шантажирует, да?

– Вовсе нет! У вас есть возможность просто отправиться в поездку и отказаться от участия в операции. Или вы вообще можете никуда не ехать и согласиться на пенсию полковника.

– А что за операция-то?

– Мне велели сказать, что детали невозможно раскрыть, пока вы не дадите полное согласие на участие в ней.

Мулагеш тихо смеется:

– Значит, вы мне кота в мешке предлагаете. Отлично. Просто замечательно. А мне-то это за каким хреном сдалось, а?

– Ну… Думаю, Шара считала, что если она лично вас об этом попросит…

Мулагеш меряет его холодным непроницаемым взглядом.

– Хорошо-хорошо. В случае если личной просьбы окажется недостаточно, она попросила передать вам это.

И Питри залезает в сумку и достает оттуда конверт.

Мулагеш рассматривает его:

– Это чего такое?

– Понятия не имею. Премьер-министр собственноручно написала и запечатала это письмо.

Мулагеш берет конверт, вскрывает его и читает письмо. Сквозь бумагу просвечивают чернила. И хотя Питри не может разобрать написанное, похоже, в письме всего пара строчек, и то коротеньких.

Мулагеш смотрит на бумагу огромными пустыми глазами, и рука ее вдруг начинает дрожать.