Город чудес

Сигруд дышит чуть быстрее, чем ему хотелось бы.

«Потерял форму, – думает он. – И скорость…»

Он осторожно опускает труп на пол. Вся его одежда спереди пропиталась кровью убитого. Потом дрейлинг крадется к углу, чтобы посмотреть на второго охранника.

Во тьме его покрытое шрамами, избитое лицо превращается в свирепую гримасу.

«Но с одним-единственным я разберусь легко».

* * *

Кхадсе берет серебряный ножик, протягивает левую руку и делает небольшой надрез с тыльной стороны ладони, в месте сращения пальцев, морщась от боли.

Он приседает над безупречным кругом тьмы, сует фонарь под мышку и окунает правый большой палец в кровь. Потом этим пальцем тянется к кругу тьмы…

«Ненавижу эту часть», – думает он.

Его окровавленный палец проникает через круг тьмы, как будто тот обычная дыра, но потом Кхадсе чувствует марлевую мембрану, словно внутри круга тьмы слой паутины, только вот он ничего не видит…

Что-то движется, извиваясь, возле его большого пальца, как будто какое-то создание подставляет спину под руку, чтобы его погладили.

– Фу! – вскрикивает Кхадсе. Он выдергивает руку и трясет ею, словно обжегся. Ему не больно, но ощущение настолько тревожное, настолько чуждое, словно на дне этой черной ямы спит какое-то слепое, мокрое существо, ожидая его прикосновения.

Может, так оно и есть. Он здесь уже в третий раз и понимает, что дыра действует как что-то вроде сейфа, который надежно хранит содержимое, пока кто-то не идентифицирует себя правильным образом.

Хотя с виду никаких изменений нет, он чувствует, что черный круг смещается, меняется, делается плоским, а потом…

Что-то поднимается из него, как рыбацкий поплавок, всплывающий на поверхности пруда: маленький прямоугольник из черной бумаги – конверт.

На лицевой стороне мелким неразборчивым почерком написано: КХАДСЕ.

Шпиона бросает в дрожь. Он наклоняется, берет конверт и прячет в карман пальто.

«Что ж, – думает он, поворачиваясь. – Я рад, мать твою, что все закончилось».

Ведь даже у Кхадсе есть пределы. После первой поездки на склад – первой ночи с ножом, кровью и дырой, ведущей во тьму, – он был так обеспокоен, что пустил в ход свои связи, пытаясь разузнать побольше о нанимателе, вычислить, кто он такой и откуда у него доступ к подобным… средствам.

Он обнаружил две вещи.

Во-первых, имя.