Город чудес

 – Я тебя знаю…

Континентка изящно огибает последних коров и резко спрашивает:

– Какого хрена ты тут устроил?

Сигруд понятия не имеет, как отвечать. Он глядит на эту девушку всего-то пяти с половиной футов ростом с пышной гривой черных волос и таким дерзким ртом, словно с ее языка в любой момент может сорваться едкое замечание.

Но есть что-то странное в ее глазах: они бледные, блеклые, цвета неправильно окрашенного фарфора – не серые, не синие, не зеленые. Сигруду кажется, что ее глаза созданы видеть… нечто иное.

– Ты назвал его по имени? – продолжает девушка. – Назвал вслух?! Да что с тобой такое? Хочешь, чтобы всех убили?

Сигруд поднимает руку, словно школьник на уроке, пытающийся ответить на вопрос.

– Кажется, я должен признаться, – говорит он, поглядывая на толпящихся впереди коров, – что на самом деле не понимаю, что происходит.

– Ха-ха, тоже мне новость! Ты прикончил убийцу? Кхадсе?

– Э-э… да.

– Почему?!

– Потому что он убил Шару Комайд, – говорит Сигруд.

 – И я не смог это вытерпеть.

Девушка тяжело вздыхает, словно ждала такого ответа, но не хотела его услышать.

– Понятно. Провались оно все пропадом.

– Почему?

– Потому что я, – говорит незнакомка, – искала его по той же причине.

– Что происходит? Кто ты? Где мы?

– То же место. Скотобойня. Незадолго до того как ее перестроили, так что поблизости был дневной свет. Я могу – я попробую! – тебя отсюда вытащить, но…

– Погоди, – перебивает Сигруд. – Постой. Ты хочешь сказать, это… прошлое?

– Что-то очень близкое к нему, да, – говорит девушка.

 – Достаточно далекое, чтобы дневной свет былого просочился в настоящее. Он наиболее силен там, где простираются тени, и, хотя это делает его могущественным, оно же влечет за собой кое-какие ограничения. Там, где есть свет, его нет.

Сигруд пытается понять. Потом он бледнеет и задает вопрос, который, как он считал, ему не придется задавать ни разу в жизни:

– Ты Божество? – тихо говорит он.

Девушка с сожалением рассмеялась.

– Я? Нет. А вот он… Он старается изо всех сил. Ты ничегошеньки не знаешь, верно? Разве ты не знаешь, что идет война? Теперь нам придется… ой!

Она падает на колени, ее лицо искажается от боли. Сигруд смотрит вверх и видит, что стены скотобойни дрожат, а потом мир как будто сжимается в точку…

Их захлестывает тьмой, и в конце концов оказывается, что они не на бойне, но внутри крошечного пузыря света, который дрейфует в море теней.