Тьма в хрустальной туфельке

Она сама настояла, что соберёт его вещи и разложит его одежду, надеясь, что застанет его в комнате. Наверное, это был бы последний день, который Элеонора и Лея могли бы провести вместе, если бы Лея не попыталась выпросить у Пембрука денег – на его же ребёнка. Но трус не явился домой прошлой ночью, и теперь Леи в особняке не было.

– Что ты делаешь с этой книгой?

– Я… ставила её на место, сэр, – солгала Элеонора, заставляя свой голос звучать смиренно.

– Что ж, не буду мешать.

Он кивнул на полки, всё ещё стоя на пороге.

Элеонора развернулась и аккуратно поставила книгу на место, чувствуя странный стыд. И она почти физически ощущала, как Пембрук смотрит на неё.

– Скажи мне, Элла, – медленно проговорил он, когда девушка обернулась. – Сколько тебе лет?

– Семнадцать, сэр.

Его брови поползли вверх, словно она не жила в его доме больше семи лет.

– Как же ты выросла.

Элеонора промолчала. Ей отчаянно хотелось помыть руки.

Мистер Пембрук прошёл к креслу и сел.

– Знаешь, а я ведь всё ещё помню, как ты сидела у меня на коленях.

Иди сюда. Порадуй старика.

Он похлопал себя по колену. Элеонора стиснула свой сундучок, держа его, точно щит. Всю её наполняло отвращение и страх, окутавший её, словно тяжёлый дым от горящего угля.

«Не позволяй ему прикасаться к тебе», – предупреждала Лея.

Элеонора просто не ожидала, что всё начнётся так быстро – а ведь даже дня не прошло с тех пор, как подругу выгнали.

Мысль о Лее не позволила отвращению окончательно захлестнуть её. Элеонора думала быстро.

Нет, она не собиралась разделять судьбу подруги.

– Признаться честно, я этого не помню, сэр, – сказала она, потихоньку отступая к двери. – Уверена, у вас были дела поважнее, чем развлекать забавных детей. В основном из того времени я помню вашу супругу.

Даже спустя три года на его лице промелькнула тень горя. Элеонора тоже ощутила печаль, но это чувство сопровождалось злорадным триумфом. Даже после смерти миссис Пембрук защищала её.

– Она была такой великодушной, – продолжала Элеонора, пятясь к двери, и видела, как дряблые щёки мистера Пембрука вспыхнули.

 – Такой доброй. Она мне была как мать. И она так прекрасно разбиралась в том, что подобает леди! Никогда не видела никого, кто так бы заботился о слугах, как наша госпожа. Она всегда будет мне примером. Каждый день я стараюсь жить так, как она бы одобрила…

Мистер Пембрук поднялся и поковылял к двери.

– Я… да, да. Что ж, на этом всё.

Он буквально выскочил из комнаты.