Тьма в хрустальной туфельке

Улицы в глубине Мэйфера были тихими – лишь скрип водяных насосов и распахивающихся окон нарушал эту тишину. На этих улочках воскресенье и правда было святым днём. Но стоит только повернуть за угол, и раздаются крики и шум рынка, а торговцы пыхтят над своими прилавками, пытаясь продать людям воскресные обеды. Маленькие девочки бегали от двери к двери, продавая кресс-салат[12 - Кресс-салат – съедобное травянистое растение, которое можно вырастить не только в грунте, но и на «почве», приготовленной из ваты, фланели, древесной стружке или губке.

] на грязной фланели. Огромные подносы с рыбой воняли на жаре. Сыр, завёрнутый в муслин, плавился, а почки, уже не свежие, истекали кровью прямо на тротуар.

Увидев церковь, Элеонора ощутила укол тревоги. Она ведь продала свою душу – сможет ли она ступить на освящённую землю? Девушка ущипнула себя за запястье. Конечно, сможет. Желания ведь не были злом.

Ифе вздохнула, когда они прошли через двери.

– Миссис Филдинг, мы могли бы хоть раз сходить в настоящую церковь?

– Здесь у твоего папства власти нет, Ифе, – прошипела экономка. – Тихо, люди услышат.

Закатив глаза, Ифе пробормотала:

– Здесь даже пахнет неправильно.

Элеонора смотрела только вперёд, не обращая внимания на шепчущихся при виде их прихожан. Она чувствовала, как люди пересчитывают служанок, как пристально смотрят на опустевшее место Леи – так обычно разглядывают зверей в клетках.

– …это, конечно, вопрос времени. Холостяки всегда попадают в такого рода неурядицы…

– …а девочек просто не воспитали должным образом. Они ничего не могут с собой поделать…

– А знаете, что он всех их зовёт по имени? В общем-то, оно и понятно. Кому захочется лечь в постель с девушкой по имени Хартли?

Элеонора споткнулась. Женщина средних лет в зелёном платье оттенка мышьяка, которая произнесла эти слова, отвернулась, хихикая, едва только заметила выражение лица Элеоноры.

Девушка сжала кулаки. Прихожане хихикали и сплетничали о том, что происходило в особняке Гранборо, словно обсуждали сюжет оперетты. Мистер Пембрук представал в роли милого плута, эдакого стареющего донжуана в смокинге, а служанки – резвыми пышногрудыми девчушками, которые слишком громко смеялись, и их можно было привлечь похабным подмигиванием. Никто из этих людей не видел их синяков.

Перед службой вышел священник.