Тьма в хрустальной туфельке

Ей нужно быть осторожнее!

Лиззи уставилась на неё, сглатывая. Нож со звоном упал на пол. Элеонора попятилась к лестнице.

– Кто угодно, только не я, – прошипела Лиззи. Её голос дрожал. – Никогда там не окажусь я!

Рассвет пробивался сквозь тонкий слой жирной грязи на окне Элеоноры. Она запуталась в своём влажном постельном белье. Жар нарастал – девушка уже чувствовала, как от пота волосы липли к лицу. Постель с ночи так и не высохла, но, по крайней мере, это давало немного прохлады.

Торговцы уже катили свои тележки по улицам внизу и вели на рынок животных.

Издалека доносилось множество звуков, но всё, что можно было разглядеть из маленького оконца, – это вереницу уличных фонарей, гаснущих один за другим. Словно дорожка из хлебных крошек, которые кто-то медленно подъедал.

Девушка оделась, размяла затёкшую шею, пытаясь избавиться от боли в мышцах, всё ещё злясь на себя, что загадала желание, по сути этого не желая. Когда она спускалась вниз, влажная ткань будто высасывала тепло из её рук и ног.

Больше задерживаться было нельзя. Ей придётся загадать ещё одно желание – то, которое она планировала всё это время. Выбор был лёгким, теперь, когда Элеонора знала, что мистер Пембрук положил на неё глаз. Она пожелает денег и навсегда окажется от него подальше. Но сначала она хотела увидеть, как сбылось её второе желание.

Странно было думать о том, как это могло произойти. Возможно, желание полностью изменило личность Лиззи – и она бы стала мило извиняться и пытаться загладить свою вину.

Но, с другой стороны, есть вещи, о которых слишком странно даже думать. Может быть, Лиззи вызвали домой по срочному семейному делу – в конце концов, даже у магии есть свои пределы.

Кухня была наполнена ужасной духотой с тяжёлым привкусом пепла, словно жар пробирался даже в рот. Элеонора вытряхнула сажу из решётки огромной плиты, выковыряла золу и прочистила дымоходы перед тем, как развести огонь. Пальцы кололо, а все юбки испачкались в золе. Плита всё ещё была тёплой, но должно пройти немного времени, прежде чем она разогреется для овсяной каши.

Остальные спустятся ещё не скоро.

Элеонора вытряхнула свой передник над ведёрком для золы, край которого погнулся. В кухне царил беспорядок. Тонкий слой пыли и грязи лежал на ступеньках, ведущих в сад, и там виднелись чьи-то следы. Стулья были повалены, а дверца шкафа – наполовину открыта. Там виднелась пустая бутылка из-под дешёвого джина.

Девушка закатила глаза.