Двое

Боевые раны, полученные мебелью за прошедшие годы – когда мальчики разливали свои напитки или не пользовались подстаканниками – в основном прикрыты кусочками семейной жизни: журналами, газетами, грудами глажки, школьными портфелями, книгами и спортивным инвентарем. Они из тех семей, что в большинство вечеров собираются у телевизора. Не считая Оли – он предпочитает быть один, и по большей части прячется у себя в комнате, если его не выманить едой. Они бросают множество вещей в коридоре, придя домой после школы и работы, но значительное их количество добирается и до гостиной.

Время от времени у Ли или Марка кончается терпение, обычно когда они что-нибудь теряют – пульт, ключи – и тогда они грозятся генеральной уборкой. Иногда они даже находят для нее время. Марк ощущает физическую боль в груди, вспоминая, как Ли приложила усилия и убрала кухню в воскресенье, но не успела прибраться здесь, потому что все пошло наперекосяк. Полицейские все еще стоят.

– Присаживайтесь, присаживайтесь, – предлагает он.

Полицейские поворачиваются к дивану и оглядывают беспорядок немного беспомощно, безнадежно. Марк сметает хлам, бесцеремонно смахивая книги и кроссовки с дивана на пол. – Пожалуйста, садитесь. – Он звучит очень настойчиво. Больше указание, чем приглашение, о чем он жалеет. Он не хочет показаться агрессивным. Он хочет чтобы они были на его стороне. Ему нужно, чтобы они воспринимали его как все окружающие. Марка в целом считают добродушным парнем. Секрет в том, что это не так. Не совсем. Точнее, не всегда. А кто не такой? Просто его так воспринимают. Репутация не всегда справедлива или точна. Непостоянна. Иногда ее сложно заработать и легко потерять. В других случаях ее легко получить, но сложнее от нее избавиться.

Но никто не может ожидать, что Марк в данный момент будет чувствовать себя легко.

Детектив-констебль Клементс улыбается и садится. Она попутно указывает на противоположный ей стул и Марк послушно занимает его. Это его дом, но им всем очевидно, что главная здесь она.

Марк не против. Ему нужно, чтобы так было. Он прикидывает возраст полицейской – ей немного за тридцать, но ее сдержанная, при этом успокаивающая улыбка выдает спокойную уверенность, присущую людям постарше. Марк долгое время шутил, что полицейские выглядят как дети. Когда он это делал, Ли говорила ему не ступать на эту дорожку. «Это тебя старит», настаивала она. Ли не выглядит на свой возраст и по возможности избегает его называть.