Двое

Мне казалось бы непристойным укрываться одеялом из гусиного пуха, выйдя из хосписа. Даже если бы я могла найти похожее место поблизости.

– Ты хочешь, чтобы я оставалась в более уютных местах, только чтобы представлять меня в большой кровати, – говорю я, позволяя ему услышать улыбку в моем голосе. Мне нужно сменить тон разговора. Как для себя, так и для него.

– Нет, я не настолько поверхностный, – говорит он. Я слышу изумление и предвкушение в его ответе. Он знает, к чему это движется. Мы часто занимаемся сексом по телефону, нам приходится.

 – Я могу представить тебя в ветхой комнате, если хочешь.

– Она не ветхая, – оборонительно говорю я. – Она просто практичная. Стандартная. – Я никогда не позволяла ему приехать в дом престарелых на северо-востоке Англии, где живет моя мать. Он несколько раз предлагал поехать со мной, конечно, но я никогда этого не допускала. Лучшее объяснение, которое у меня есть – это семейные дела и мне нужно справляться с ними одной.

– Мне все равно, какая кровать, главное, что в ней лежишь ты.

Что на тебе надето? – спрашивает он.

– Ничего. – Я всегда говорю «ничего». Мне интересно, действительно ли он в это верит или знает, что я на самом деле еще в джинсах и свитере, а иногда и в удобной пижаме. Это просто игра со знакомыми нам правилами.

– Хотел бы я быть рядом с тобой. – Его голос низкий, пропитанный желанием.

– Мне бы тоже этого хотелось.

– Знаешь, что бы я сделал?

– Расскажи. – Теперь я позволяю себе прилечь. Расстегиваю пуговицу на джинсах.

– Я бы ласкал всю тебя руками и ртом.

Мой язык был бы у тебя во рту. Твоя маленькая киска, горячая и влажная, на моем лице. Твоя идеальная маленькая задница. Мой орган был бы твердым, как камень, в твоей руке. Твой язык на нем. Потом ты бы оседлала меня и скакала бы на мне. Мои руки бы обхватывали твои ягодицы, а я бы смотрел на твое красивое личико и идеальную грудь, пока ты безумно трахаешь меня, заставляя излиться в тебя.

Грубо. А поэтому честно, и я как всегда ощущаю волны похоти, нарастающие между ног, проносящиеся по телу.

Мои соски затвердевают, когда я представляю, как он их обхватывает, умоляют, чтобы их пососали. Единственное, что мне не особо нравится, это слово «киска». Когда мы вместе в постели, он использует слово на «п», но он никогда не делает этого по телефону. Может, это немного чересчур. Я хочу сказать ему, что «киска» – устаревшее слово, живущее в мире Остина Пауэрса со словами типа «клевый», которые можно использовать только иронично.