Декстер во тьме

Отступив футов на тридцать, он развернулся, подошел к патрульной машине и забрался в нее.

– Какого черта! – воскликнула Дебора, и я согласился с ней, ведь она правильно оценила ситуацию.

Бабалао захлопнул дверцу машины и замер на переднем сиденье, куда-то глядя через ветровое стекло. Чуть погодя Дебора, буркнув:

– Вот дерьмо! – направилась к машине.

А поскольку мне, как и всем пытливым умам, хотелось знать, что происходит, я последовал за ней.

Когда я подошел к машине, Дебора постукивала по стеклу окошка со стороны пассажира, а бабалао все еще глазел прямо перед собой, стиснув зубы, и мрачно притворялся, будто не замечает ее.

– Откройте дверь! – произнесла она зычным голосом полицейского, требовавшего бросить оружие, но бабалао лишь энергичнее затряс головой; тогда Дебора с маху хватила по стеклу, крикнув: – Открывайте!

Наконец он опустил стекло и произнес:

– Это никак меня не касается.

– Что ж это тогда? – поинтересовалась Дебора.

Бабалао лишь головой качнул:

– Мне нужно вернуться на работу.

– Это пало майомбе? – встрял я, и Дебс сверкнула на меня взглядом «мол, не перебивай!», но мне вопрос показался вполне уместным.

Верование пало майомбе было чем-то вроде темного отпрыска сантерии. Я почти ничего о нем не знал, но ходили слухи о кое-каких ритуалах, пробуждавших во мне острый интерес.

Однако бабалао покачал головой:

– Послушайте, есть всякое в мире, о чем у вас, ребята, понятия нет, да и знать вы о том не желаете.

– Этот случай – из такого?

– А я знаю? – вскинулся он. – Может, и так.

– Что вы можете сообщить нам об этом? – требовательно спросила Дебора.

– Ничего я вам не могу сообщить, потому как сам ничего не знаю. Но мне это не нравится, и я не желаю иметь с этим ничего общего. У меня на сегодня полно всяких важных дел… Велите копу ехать, мне давно пора! – И с этими словами бабалао вновь закрыл окно.

– Вот дерьмо! – выругалась Дебора и осуждающе глянула на меня.

– Ну а я-то тут при чем? – пожал я плечами.

– Дерьмо! – повторила Деб. – Что, черт возьми, это значит?!

– Я полностью во тьме, – признался я.

– Угу, – буркнула Дебс, хотя ее вид говорил, что она совершенно не убеждена, и это малость отдавало иронией.

Я хочу сказать, что люди верят мне всякий раз, когда я, скажем так, не совсем правдив… а вот моя собственная сводная плоть и кровь отказывается верить, что я на самом деле полностью во тьме.