Декстер во тьме

Эдуардо разве что обратное сальто не сделал, сдавая назад, и едва не уронил поднос, спеша заменить оскорбительную желтую чашку на подобающую голубую.

– Благодарю, Эдуардо, – проронил Мэнни, и Эдуардо замер на миг, явно желая убедиться, на самом деле Мэнни благодарит или он еще чего натворил; Мэнни же просто похлопал его по руке со словами: – Обслужи теперь наших гостей, пожалуйста.

И Эдуардо, кивнув, двинулся вокруг стола.

Так вышло, что желтая чашка досталась мне, что меня вполне устроило, хотя и мелькнула мысль, а не значит ли это, что я тут не ко двору пришелся.

Разлив кофе, Эдуардо метнулся на кухню и вернулся с небольшой тарелочкой, на которой лежало полдюжины пастелитос. Они, положим, были выпечены не в форме задницы Дженифер Лопес, хотя вполне могли бы ею быть. По виду они напоминали маленьких начиненных кремом дикобразов – темно-коричневые комочки, ощетинившиеся иглами то ли шоколадными, то ли позаимствованными у морского анемона. В центре лежали шарики чего-то оранжевого типа заварного крема, и на каждом сверху была зеленая, голубая или коричневая капля.

Эдуардо поставил тарелочку в центре стола, и все мы какое-то время просто взирали на пастелитос. Мэнни, похоже, восхищался ими, Винс явно впал в экстаз, близкий к религиозному, пока раз за разом дергал кадыком, и издал звук, похожий на удушливый вздох. Что до меня, то я слабо соображал, это предназначено угощение для еды или его используют для извращенного, кровавого ацтекского ритуала, а потому сидел себе и тарелку разглядывал в надежде на подсказку.

Наконец ее предложил Винс, брякнув:

– Мой бог!

Мэнни кивнул:

– Чудесные, правда? Увы, т-а-а-к-и-и-е прошлогодние. – Он взял одну пастелитос, ту, что с голубой каплей, и стал разглядывать с какой-то отстраненной нежностью. – Цветовая палитра и вправду устарела, а этот жуткий старый отель рядом с Индиан-Крик принялся копировать их. И все же… – произнес он, поведя плечами, и бросил лакомство в рот. Я порадовался, увидев, что это, похоже, не вызвало обильного кровотечения.

 – Человеку свойственно все больше влюбляться в собственные придумки. – Обернувшись, Мэнни подмигнул Эдуардо. – Возможно, порой слегка чересчур. – Эдуардо побледнел и полетел на кухню, а Мэнни вновь обратился к нам с крокодильей улыбкой во весь рот: – Впрочем, попробуйте сами, не желаете?

– Я боюсь ее кусать, – признался Винс. – Они до того совершенны.

– А я боюсь, что они в ответ кусаться станут, – сказал я.