Большая кража

Я говорил себе, что чертовски хорош в своем деле, что я лучший, и если я не нашел возможность, то, вероятно, на сей раз ее нет. От этого лучше мне не стало. Мучения доставляли гораздо больше боли, чем разочарование от потери большого куша.

Я горестно вздохнул и откинулся на спинку кресла, запустив пальцы в свои темно-русые волосы на макушке, коротко постриженные, чтобы подошли парики. До сих пор они подходили, и переодевания были почти идеальными, но ни к чему не привели. Эберхардты оказались чересчур умными, чересчур дотошными.

Они настолько плотно запечатали музей, что единственным возможным способом попасть туда было купить билет.

Я испустил еще один глубокий вздох и попытался сосредоточиться. Чувство досады не помогало. Оно сверлило мне мозг. Нужно было отбросить всю эту чепуху, ослабить внутренние зажимы. Расслабиться и добавить креатива. Я надел наушники «Бозе», висевшие у меня на шее, и взял MP3-плеер. Он страшно дорогой, совсем не такой, как айпод. На нем записаны сотни часов необходимой мне музыки всех времен и всего мира.

Мне наплевать на музыкальные жанры. Познакомившись с музыкой, я сам выбирал то, что мне нравится, и не придавал значения тому, рэп это, рок или даже бибоп. Мне важно лишь, чтобы музыка была хорошей. Бывают моменты, когда слушаешь даже балийскую песнь обезьян. Итак, мой плеер очень дорогой, но он лучший из всех, и для меня это было важно. Деньги нужны для того, чтобы их тратить, и я никогда долго не раздумывал. К тому же я добывал много денег, и мне это было несложно. Я увеличил громкость и нажал «Play».

И сразу меня затопила музыка – «In a Silent Way» Майлза Дэвиса. Идеальный саундтрек для того, чтобы отвлечься от проблем и успокоиться, и тогда само собой придет решение относительно Эберхардта. Мне надо было просто расслабиться. Я закрыл глаза и унесся мыслями куда-то далеко. Забудь про музей, забудь про охранников, пусть все идет своим чередом…

Дует ласковый ветерок, и папа сжимает мое плечо: «Старайся не быть бараном, сынок».

«Постараюсь», – говорю я, хотя не понимаю, что это значит. А потом нас зовет мама с порога большого викторианского дома, и мы идем вместе по широкой лужайке на ужин, входим в этот большой чудесный старый дом, МОЙ дом. А когда я вхожу туда, папа исчезает, а дом превращается в старый обшарпанный трейлер. И мама плачет, и в холодильнике пусто, так что ужина нет, и нет денег, и мама все плачет.