Большая кража

И поскольку она была немного тщеславной и обладала весьма необычным чувством юмора, то подписала ее своим именем, замаскированным под подпись Ренуара.

План Моник состоял в том, чтобы тайком пронести свою копию в Музей Фогга и оставить ее рядом с Ренуаром – просто шутка, проказа, забавный способ сказать: «Посмотрите, что я могу!» И она именно так и поступила. Прислонив свою копию к стене под оригиналом, она выскользнула из музея, никем не замеченная.

Или так она считала. Но сразу после этого кто-то пришел в музей и забрал оригинал, повесив на его место копию Моник.

Только через неделю в Музее Фогга обнаружили подмену. Всего через три дня сыщики расшифровали по подписи имя Моник и нашли ее. Им совсем не было смешно. Как не было смешно Музею Фогга или университету – и судье тоже. Я догадывался, что судья из Южного Бостона подозревал чернокожую девушку в попытке мошенничества. А ее бойфренд Рон? Он был весьма полезен – полиции. Он сказал им, что да, Моник написала копию и пронесла ее в Музей Фогга, а что она сделала с оригиналом, ему неведомо.

Ну разве любовь не прекрасна?

Так что все улики были против нее. Этого оказалось больше чем достаточно. Моник исключили из университета, приговорили к тюремному сроку, ославили. Даже ее родители, нанявшие хорошего адвоката, потом умыли руки. Оказывается, они были вроде как карьеристами, даже ее отец. Вот вам и этика.

Через полгода Моник освободили из тюрьмы. Рона, ее разговорчивого бойфренда, задержали при попытке продать «У модистки», настоящую, секретному агенту ФБР.

«Я договорился на соучастие второй степени и подделку, – сказал адвокат Моник. – Вы свое уже отсидели, но в досье остается судимость за уголовное преступление. Это лучшее, что я мог сделать».

Родители на удивление дожидались ее. Они подарили ей чек на 10 000 долларов на «обустройство», сказав, чтобы она больше им не звонила.

Несмотря на все удары, сыпавшиеся ей на голову, Моник была благодарна. Потому что из этого опыта она усвоила три весьма важных жизненных урока: никогда никому не доверяй; не жди, пока тебя надуют; и любовь – это отстой.

И когда до нее это дошло, она была готова играть в команде Райли.

Как все великие игроки, она нашла собственный путь на темную сторону. Она взяла деньги у мамы с папой, переехала в Нью-Йорк и на эти деньги открыла студию. А потом она занялась бизнесом, делая то единственное, в чем преуспела и что могла делать, имея судимость.

И она начала это по-умному.