Большая кража

И кто знает, сколько раз?

Я залез в карман и вынул пачку купюр. Достал бумажку в пятьдесят долларов и положил ее на прилавок, выразительно подняв бровь. Мужик нахмурился:

– Говорю тебе, он был здесь раньше! И придет снова!

– Нет, не придет. – Я положил сверху еще пятьдесят долларов. – Я гарантирую.

Владелец взглянул на деньги, облизнул губы.

– Мне нужно вызвать копов, – сказал он, вдруг перестав сердиться.

Я видел, как на него действуют эти две крупные купюры. Это вызвало у меня улыбку.

– Нет, тебе не нужно вызывать копов.

 – Я положил еще одну бумажку в пятьдесят долларов на первые две, а потом, чтобы показать владельцу, что это все, убрал пачку в карман. – Ребята не должны ходить голодные, – добавил я.

Теперь глаза хозяина лавки были прикованы к деньгам.

– Я ловил его здесь и раньше, вот что.

– Он не вернется, – заверил я. – Лады?

Хозяин взглянул на мальчишку, потом на деньги. Три банкноты моментально исчезли.

– Убери его отсюда, – сказал он.

Наличка.

Универсальное средство от всего.

Я взял парнишку за плечо и повел к двери. Он попытался вырваться. Он был сильнее, чем казался с виду, а может, просто был доведен до отчаяния. Из-за того что он дергался, я потерял равновесие и по пути сшиб пару стеллажей. Но наконец я провел его через дверь, и мы вышли на улицу. Я не сразу отпустил его. Заведя ему руки за спину, я довел пацана до угла и повернул направо. На боковой улице машин не было, и я остановился, прижал его к стене и стал пристально разглядывать.

Мальчишка был тощий, недокормленный, вероятно, на несколько лет старше, чем мне показалось сначала. Возможно, двенадцать? Наверное, из Центральной Америки. Сальвадор или типа того.

– Как тебя зовут, парень?

– Монси, – угрюмо прозвучало в ответ.

– Где твоя мать?

Монси пожал плечами:

– Наверное, трахается с каким-нибудь чуваком, чтобы были деньги на наркоту.

– А отец?

– Хрен его знает, – ответил Монси.

Я лишь кивнул. Примерно такого я и ожидал. Я рос точно так же – крал, потому что голодал.

Моя мать никогда не занималась проституцией, но для ребенка это примерно одно и то же. Я взглянул на него. Монси впервые посмотрел мне в глаза:

– Слушайте, мистер, мне плевать, сколько вы выложите долларов, я не стану заниматься этой фигней.

Ага, то же самое. В его возрасте я предположил бы именно это. Улица дает суровые уроки. Некоторые вещи не меняются. Покачав головой, я улыбнулся:

– Я не педофил, парень.