Добрый друг Декстер

Копы избегали беседовать с Сангре и в хорошие дни, а сегодня они, похоже, даже не назвали бы ему собственных имен, если бы парня это вдруг заинтересовало.

У меня, по правде говоря, дел не было. Я приехал на автомобиле Деборы, и у меня с собой не было кейса с нужными приборами и инструментами. Кейс, впрочем, и не нужен, так как я нигде не увидел пятен крови. Поскольку это мое поле деятельности, мне хотелось что-нибудь обнаружить, чтобы хоть как-то быть полезным. Но наш друг-хирург оказался чрезмерно внимателен. Я осмотрел другие помещения, которых было не много.

В доме имелись маленькая спальня, крошечная ванная комната и чулан. Все они были пусты, если не считать потертого матраса на полу спальни. Матрас выглядел так, словно его приобрели в той же лавке старьевщика, что и кресло в гостиной. Кроме того, он был настолько тощим, что больше всего походил на хорошо отбитый кубинский бифштекс. Больше никакой мебели. Отсутствовала и домашняя утварь. Я не увидел даже пластиковой ложки.

Единственный предмет, имевший хотя бы крошечный отпечаток чего-то личного, обнаружил под столом Эйнджел-не-родственник.

Это случилось, когда я заканчивал тур по дому.

– Вот! – воскликнул он и пинцетом поднял с пола какой-то небольшой предмет.

Я подошел к нему и посмотрел, что это такое. Находка, по-моему, не стоила подобных усилий. Листок белой бумаги, слегка помятой сверху. Уголок листка оторван. Я взглянул через голову Эйнджела и увидел на краю стола белый треугольник – недостающую часть листка. На столе он держался с помощью небольшого кусочка скотча.

– Смотри, – сказал я.

– Да, – кивнул он, взглянув на обрывок.

Чтобы лучше изучить клейкую ленту – скотч отлично хранит отпечатки, – он положил обрывок на пол, а я присел на корточки. На листке имелись какие-то начертанные тонким почерком буквы. Я склонился еще ниже и прочитал: «Преданность».

– Преданность? – произнес я вслух.

– Точно. Разве это не важная добродетель?

– Давай спросим у него, – усмехнулся я, а Эйнджел содрогнулся всем телом и едва не выронил пинцет.

– Me cago en diez![3 - Да насрать мне! (исп.).] – воскликнул он и достал пластиковый пакет, чтобы отправить туда бумагу. Это действо вряд ли заслуживало моего внимания, и, поскольку смотреть было решительно не на что, я двинулся к двери.

Я, конечно, не являюсь профессиональным психоаналитиком, но благодаря своему мрачному хобби часто могу взглянуть изнутри на другие преступления, имеющие почти идентичное происхождение.