Добрый друг Декстер

То, что я еще не разжирел, – подлинное генетическое чудо.

Когда Дебора наконец вернулась в машину, я поглощал уже третий виртуальный сэндвич. Сестра скользнула на водительское место, захлопнула дверцу и некоторое время сидела молча, глядя вдаль сквозь забрызганное дождем ветровое стекло. Я понимал, что это не самое лучшее, что можно было сказать, но не удержался:

– Ты выглядишь изможденной, Деб. Как насчет ланча? – (Она покачала головой и промолчала.) – Может, хороший сэндвич? Или фруктовый салат, чтобы восстановить уровень сахара в крови? Ты почувствуешь себя настолько лучше, что…

Сестра посмотрела на меня, но это был не тот взгляд, который обещал ланч в обозримом будущем.

– Поэтому я и захотела стать копом, – произнесла она.

– Из-за фруктового салата?

– Из-за того, что произошло там, – ответила Дебора и снова уставилась в ветровое стекло. – Я хочу прихватить того… того, кто смог поступить так с человеческим существом. Я желаю этого так сильно, что даже ощущаю вкус.

– Может, это вкус сэндвича, Дебора? Поскольку…

Она с силой ударила ладонями по рулевому колесу, потом еще раз:

– Будь оно проклято! Будь все проклято!

Я вздохнул.

Ясно, что Страдалец Декстер так и не получит своей корочки хлеба. И все потому, что Дебора при виде шевелящегося куска мяса испытала своего рода божественное прозрение. Это, вне всякого сомнения, было ужасно, и мир стал бы значительно лучше, лишившись того, кто все это сотворил. Но каким бы ужасным ни был поступок, он вовсе не означал, что мы должны остаться без ланча. Разве мы не обязаны поддерживать силы, чтобы поймать этого парня? Донести эту мысль до Деборы было не самое лучшее, поэтому я молча сидел рядом с ней, наблюдая, как капли дождя разбиваются о ветровое стекло, и поглощая воображаемый сэндвич номер четыре.

На следующее утро едва я успел угнездиться в своем крошечном загончике, как зазвонил телефон.

– Капитан Мэттьюс хочет видеть у себя всех, кто был там вчера, – объявила Дебора.

– Доброе утро, сестренка. Хорошо, большое спасибо.

– Немедленно, – добавила она и бросила трубку.

Полицейский мир состоит из рутины, как официальной, так и неофициальной. Это одна из причин, почему мне нравится моя работа. Всегда известно, что происходит, и приходится запоминать меньше человеческих реакций, чтобы воспроизвести их в подходящее время. В результате меня труднее застать врасплох и толкнуть на реакцию, которая могла бы поставить под сомнение правомерность моего членства в расе людей.