Дремлющий демон Декстера

– Зачем бы ему так делать? – тихо спросил Эйнджел.

Я вздохнул:

– Он экспериментирует. Пытается найти идеал. – И я уставился на аккуратный и сухой разрез, пока не осознал, что Эйнджел смотрит на меня уже довольно долго.

– Как будто ребенок играет с едой, – так я описал картину Рите, после того как вернулся к машине.

– О боже! Ужасно, – только и смогла сказать она.

– Я думаю, правильный термин здесь – противно.

– Как ты можешь шутить, Декстер?

Я успокаивающе улыбнулся:

– К таким вещам привыкаешь.

Работа… Мы все шутим, чтобы скрыть боль.

– О господи! Надеюсь, этого маньяка скоро поймают.

А я думал об аккуратно сложенных частях человеческого тела, разнообразии разрезов и восхитительном отсутствии крови.

– Не думаю, что очень скоро, – ответил я.

– Что ты сказал?

– Я говорю, не думаю, что это будет скоро. Убийца исключительно умен, а детективу, ведущему дело, интереснее играть в политику, чем раскрывать убийства.

Рита посмотрела на меня, как бы желая понять, не шучу ли я.

Потом некоторое время, пока мы выезжали на федеральное шоссе 1, сидела молча. Она не произнесла ни слова, пока мы не въехали в Южный Майами.

– Я никогда не смогла бы привыкнуть видеть… Не знаю, как сказать… изнанку? Вещи, как они есть? В общем, так, как это видишь ты, – наконец сформулировала она.

Она застала меня врасплох. Я воспользовался тишиной, чтобы еще раз вспомнить аккуратно уложенные части тела, которые только что видел. Мысли с жадностью кружились над чисто и без крови разделенными конечностями, как орел в поисках дичи.

Замечание Риты оказалось настолько неожиданным, что с минуту я даже не мог ничего сказать.

– Что ты имеешь в виду? – наконец удалось мне произнести.

Она нахмурилась:

– Я… я не совсем уверена. Просто… мы все полагаем, что существует… какой-то определенный порядок вещей, то есть как все должно быть. А на самом деле все наоборот… Не знаю… Более темное? Более приземленное? Что-то вроде этого. Конечно, я думаю, что детектив хочет поймать убийцу.

Разве не этим должны заниматься детективы? И раньше мне в голову не могло прийти, что вокруг убийства может быть что-то политическое.

– Практически все, – сказал я, поворачивая на улицу Риты и замедляя ход перед ее чистеньким, неприметным домом.

– Но ты… – продолжала она, не замечая ни где мы находимся, ни что я только что сказал. – Вот где твое начало. Большинству людей не дано видеть так глубоко, как тебе.