Эра акынизма

Пожирал время записанных мыслей, услышанных от богов, у природы, осмысленных и понятых. Пожирал время, в которое из замеченных явлений, не видимых и не понимаемых людьми, мудрецы складывали цепочки знаний, понимали связь между этими цепочками и законы бытия, движения, жизни. Эти знания позволяли невозможное делать доступным. Жрецы передвигали многотонные каменные глыбы, превращали их в пылинки, а потом складывали, заново создавая крепости. Раздвигали воды рек, и люди переходили по дну на другие берега. Перемещались во времени и могли читать мысли других.

Но всё это достигалось сложением воли и способностей каждого. Достигалось, лишь когда складывались знания и возможности каждого в ЕДИНОЕ. Так буквы, ничего не значащие значки, складываясь знающими грамоту, превращаются в СЛОВА, а складываясь невеждами, ни во что не превращаются.

Наступало время больших потерь и мелких достижений.

Наступала эра видимых вблизи очами понятий. Очевидность стала мерилом правильности идей. Очевидность владык, озвученная к ним приближенными и вбитая в мозги остальному большинству.

И пошли через долгие времена караваны пустозвонов. И запели акыны с ишаков про красивые глаза, глубокие, как озера. Про высокие горы, про черное горе, посланное за непослушание владыкам и непонятным богам. Про золотое солнце, зеленые плодородные сады и нивы, в которые попадут лишь те, кто будет беспрекословно подчиняться. Запели про вечное счастье, но не теперь, а потом, когда-нибудь, счастье для всех, которое наступит, если…

И золото стало мерилом жизни.

А власть мерилом золота и знаний. И появились алхимики. И расплодились проходимцы. И стали чужие мысли выдавать за свои. А свои – за мысли Бога.

Наступила новая эра. Эра акынизма.

Часть первая

История Преображенска

1

Пройдя через вокзал, построенный еще во времена, когда железнодорожное сообщение возглавлял Феликс Эдмундович, раз и навсегда наведший порядок в этом ведомстве, пассажиры московского поезда оказывались на привокзальной площади города Преображенска.

Даже если бы они не захотели, то и тогда бы увидели огромный транспарант, по соцстаринке нарисованный жирными метровыми белыми буквами на красном ситце.

«ПИЗ – НЕТ» загадочно отрицала, а может быть, утверждала надпись.

Кто такой или лучше сказать, что такое ПИЗ, в Преображен-ске знал каждый. У истоков его создания стоял другой незабвенный вождь – Лаврентий Павлович.