Дни прощаний

Панические атаки достаточно часты у людей, переживших травматическое событие. Или целых три. Обычно они происходят чуть позже и более неожиданно, но, возможно, твой организм отреагировал иначе.

– Значит…

– Значит, физически ты здоровый семнадцатилетний юноша. Ты от этого не умрешь. Возможно, ты больше ни разу за всю свою жизнь не испытаешь панической атаки. Но ты перенес психологическую травму и очень важно устранить ее последствия. Существуют специальные медицинские препараты, но я предпочитаю, чтобы их назначал врач-психиатр.

– У нас есть врач, – говорит Джорджия.

Я вопросительно смотрю на нее. Она беззвучно произносит: «Позже».

– Отлично, – говорит доктор Крейг, протягивая руку. – Как бы там ни было, тебе уже лучше. Карвер, всего тебе хорошего. И еще раз прими мои соболезнования. Нелегко пережить такое потрясение, особенно в твои годы.

Особенно в мои годы. Готов поспорить, эти слова я буду слышать еще не раз в ближайшем будущем.

– Спасибо.

И она уходит, торопясь к людям, которым действительно плохо, которые не спятили, как я. Интересно, предпочел бы я наличие физических проблем? Чего-то, что можно исправить с помощью гипса. Зашить. Удалить. Меня делает особенным лишь мой разум. Я не могу позволить себе лишиться рассудка.

Мы подписываем кое-какие бумаги и уходим. В тот момент, когда мы приходим на парковку, у Джорджии звонит телефон. Я слушаю, что она говорит.

– Привет… Нет, он в порядке. Это была паническая атака. Сказали, что они могут случаться во время сильных стрессов … Именно…Да… Нет, не надо. Мы как раз уходим. Поговорим, когда вы вернетесь… Просто… Я знаю… Я знаю… Да, я поговорю с ним. Нет, я сказала, что поговорю с ним. Хорошо. Хорошо. Я люблю тебя. Желаю вам удачно долететь и не волноваться. Увидимся в аэропорту. Ладно. Подожди.

– Это мама?

– Нет, телемаркетер. Клянусь, это один из этих ребят.

– Очень смешно.

Джорджия протягивает мне телефон.

– Держи. Она хочет поговорить с тобой.

У мамы взволнованный голос. Она включает громкую связь, чтобы я мог поговорить и с папой. Я собираю в кулак всю свою волю, чтобы убедить их, что со мной все в порядке, что со мной все будет хорошо. Говорю, что скоро увидимся.

Джорджия отпирает машину, и мы забираемся внутрь. На улице стемнело, но внутри по-прежнему тепло, и это тепло обволакивает меня, словно одеяло.