Исчезнувший

Наш исполнитель лежит ничком, руки его скованы за спиной классическими наручниками «дарби», ноги также связаны, а другой конец веревки привязан к ним и обвит вокруг шеи наподобие петли. Любое движение ног натягивает веревку и начинает ужасный процесс удушения.

Почему этот номер называется «Ленивый палач»? Да потому, что приговоренный к смерти сам себя и казнит.

Во время исполнения наиболее опасных номеров рядом с мистером Гудини стояли наготове его ассистенты с ножами и ключами – на тот случай, если ему не удастся выбраться из оков.

Часто поблизости дежурил и врач.

Сегодня всех этих предосторожностей не будет. Если за четыре минуты исполнитель не освободится сам, он умрет.

Через мгновение мы начинаем, но сначала позвольте дать вам один совет: никогда не забывайте, что, попав на наше представление, вы полностью отрешаетесь от реальности.

То, что кажется вам абсолютно подлинным, может вообще не существовать. То же, что вы принимаете за иллюзию, иногда оборачивается правдой.

Не удивляйтесь, поняв, что тот, с кем вы пришли на представление, совершенно чужой вам человек, а кто-то из сидящих в зале слишком хорошо знаком.

То, что, на ваш взгляд, безопасно, порой чревато смертельной опасностью. А те опасности, которых вы остерегаетесь, могут быть всего лишь приманкой, призванной отвлечь ваше внимание от куда более серьезных угроз.

Чему же вам верить на нашем представлении? Кому доверять?

Так вот, почтеннейшая публика: ничему верить вы не должны.

Тем более никому не доверяйте.

Запомните: никому.

А сейчас занавес поднимается, прожектора загораются, музыка стихает, и лишь чуть слышен слабый стук сердец, сжимающихся в предвкушении чего-то необычного.

Представление начинается…

Дом выглядел так, будто повидал на своем веку немало привидений.

Это было зажатое между двумя небоскребами Верхнего Вест-Сайда темно-коричневое сооружение в готическом стиле, построенное еще в Викторианскую эпоху, – со множеством закрытых ставнями окон и прогулочной площадкой на крыше.

Когда-то здесь размещалась школа-интернат, позднее – психиатрическая лечебница, где душевнобольные преступники доживали свой нескладный век.

Да, Манхэттенская школа музыки и исполнительского искусства, должно быть, служила пристанищем для внушительного количества духов.

Один из них, возможно, витал где-то неподалеку – над еще не остывшим телом молодой женщины, лежавшей навзничь в полутемном вестибюле, возле небольшого концертного зала.