Твоя тень

Мужчине, исполняющему кантри, не обязательно шибко следить за собой: брюхо, сигаретка, испещренное морщинами и поросшее щетиной лицо, мятая рубаха, сношенные башмаки и вытертые джинсы – за примером далеко ходить не надо, ты на меня посмотри! Однако с девушками вроде тебя все обстоит иначе. На концерте тебе лучше выглядеть так, будто ты собралась на свидание, и не с кем-нибудь, а с самим Господом Богом! Короче, Кейли, ты должна быть примером для подражания! Никаких глубоких декольте – ты для слушателей святая! Но обтягивающие джинсы и блузки не воспрещаются – хоть какие-то козыри нужно ведь на руках иметь! Ну а макияж неброский, в пастельных, нежно-розовых тонах».

– Пускай будут вот эти плакаты.

– Супер, – сказала Алиша, погасила экран планшета, на секунду задумалась, а затем прибавила: – Правда, я еще не показывала их Бишопу.

– Ничего, главное, что мне нравятся.

– Да, но ты же знаешь – без разрешения твоего отца я ни шагу ступить не могу.

Теперь задумалась Кейли.

– Ладно, значит, покажи ему, – наконец отозвалась она.

– Как тут акустика? Пойдет? – поинтересовалась Алиша, которая просто жить не могла без музыки. Более того, она время от времени тоже выступала – ее голос отличался приятным тембром. Именно поэтому Алиша и работала помощницей у Кейли, а не у какой-нибудь большой шишки, где за свою серьезность и деловитость она запросто могла бы получать в два раза больше. К Таунам Алиша устроилась только нынешней весной, и выступлений Кейли в этом зале ей слышать еще не доводилось.

– Не поверишь, но акустика здесь просто великолепная! – оживилась певица, оглядывая уродливые бетонные стены. – Не чета залам, построенным в шестидесятые! Умельцы, проектировавшие те помещения, совершенно не доверяли возможностям музыкальных инструментов. Даже академическому оркестру не под силу озвучить такое большущее помещение, решили они и налепили везде, где только можно, звукоотражающих конструкций. Звук действительно стал достигать задних рядов, но вместе с тем увеличилось и количество паразитных отражений.

В итоге получился настоящий акустический кошмар наяву: эхо, порождающее эхо, – одним словом, не музыка, а каша! Когда выступаешь в таких залах, порой кажется, будто твоя группа взяла да и сменила вдруг тональность – так сильны эти паразитные шумы!

Но нашему скромному Фресно повезло больше. Этот концертный зал, как мне однажды поведал отец, проектировали, полагаясь исключительно на акустические свойства голоса и музыкальных инструментов.