Третий уровень

И наконец, уставившись на собственный локоть, попытался ее поднять – рука подскочила так резко, что чуть не выбила мне глаз.

Я предпринял еще одну попытку – не торопясь, прочувствовав, как расслабляется каждая мышца. И единственной частью моего тела, не ведавшей, что я впал в состояние гипноза, оставалась моя рука. Каждый раз она подскакивала, словно старательная, но глупая собака, которая никак не может взять в толк, чего от нее хотят. Вернулся Россоф, выслушал меня и предложил попрактиковаться дома, когда я в самом деле устану и мне захочется спать.

И было еще одно утро, когда Мартин Лестфогель повесил на классную доску экран, а сзади на стенде уже стоял проектор для диапозитивов. Мартин сел рядом со мной, зажав в кулаке панельку дистанционного управления. Щелкнул клавишей – в проекторе зашумел вентилятор, а на экране возник белый квадрат с чуть размытыми краями. Еще щелчок – и квадрат превратился в резкий черно-белый рисунок, в старую гравюру на дереве. Гравюра изображала городскую сценку, по-видимому восьмидесятых годов: оживленная улица, заполненная каретами, телегами, пешеходами.

Исполнение было неплохое, графикой художник владел просто хорошо, но к такой манере не прибегали уже более полувека.

– Сделана, скорее всего, с фотографии, – сказал Мартин приглушенным голосом; не отдавая себе в том отчета, он заговорил тихо, как обычно говорят в темноте. – До изобретения растров многие гравюры для иллюстраций делались прямо по фотографиям.

Если я угадал, то перед вами абсолютно достоверное воспроизведение реальной действительности.

Теперь я попал в свою стихию – и откликнулся:

– Сегодня мы так действительность не передаем. Картинка эта напоминает мне японское искусство: плоская перспектива, и у всех без исключения раскосые глаза. Для нас рисунок нереалистичен, однако для зрителей того времени…

– Точно. Можете продолжить лекцию сами и лишить меня куска хлеба. А ведь мне семью содержать надо.

Ну ладно. Мы дали копию этой гравюры и кучу других Сиднею Эркхарту. Вы его знаете?

– Видел его работы: уличные сценки, городские пейзажи. В основном акварель. Вполне приличный художник.

– Он умеет показать душу города. Как вы думаете, здесь это удалось?

Мартин нажал клавишу на своей панельке, и на экране появился Сидней Эркхарт, какого я с удовольствием приобрел бы для себя. Та же сценка, которую мы только что видели, также во всех деталях.