Гойда

 – Вступаешься ты за братца своего, а он, думаешь, вступится? Как бы не так! Есть у него друзья! Свора эта богомерзкая! Гойда, гойда! От тебе и семейные узы! Попрал он любовь нашу, как в изгнание сослал нас! И вновь сошлёт, уж поверь старушке своей! Добра же лишь прошу для тебя, токмо добра!

– Не кончится добром, ежели грех на душу брать придётся! – воскликнул Владимир, как мать его тотчас же метнулась к нему да закрыла рот ладонью.

В ужасе огляделась по сторонам – никого, кроме скомороха бесполезного, не было подле них.

Чуть отлегло от сердца, да Ефросинья всё точно начеку была, но при том отпустила сына да пригрозила пальцем.

– Не грех то будет, ежели воспрепятствуем мы премного согрешить братцу твоему, – тихо добавила княгиня.

– Негоже… ой негоже… – тихо бормотал себе под нос Владимир.

Мать его, видать, не слышала али не хотела слышать причитаний сына. Меж тем уж и дошли до покоев. Слуга раскланялся, и едва дверь за княгиней и сыном её затворилась, снял маску да убрал свои волосы чёрные с лица, запрокинул лицо вверх.

Глубокий вздох сорвался с уст его, засиявших насмешливою улыбкой. Неспешным шагом стремился молодой опричник воротиться к государю. Шёл он, насвистывая, как заслышал тяжёлые шаги да звон кольчуги на лестнице, мимо которой проходил.

– Теодор? – раздался насмешливый голос немца, назвавший Басманова на свой латинский манер.

Федя усмехнулся и, завидев премного дивного любопытства в глазах друга своего, обернулся, давая Андрею разглядеть наряд причудливый.

Чужеземец не сдержал восторга да присвистнул.

– И отчего же вырядился ты столь пёстро? – спросил Андрей, спускаясь по лестнице.

– Говоришь, будто не к лицу сей наряд мне, – усмехнулся Фёдор, прикрыв лицо маской.

Андрей уж вновь расплылся в улыбке да помотал головою.

– Да полно тебе! – со смехом произнёс немец. – На кой чёрт вырядился?

– По царскому велению, – с игривым смирением произнёс Фёдор. – Не в силах я перечить воле государевой.

– И ныне всей братии в бабском платье разгуливать? – усмехнулся Андрей.

 – Боюсь, не пойдут мне сарафаны.

– Нет, доколе мне известно, вам пока гулять в бабском платье не велено, – ответил Фёдор. – А я спешу к государю.

Коротким кивком Андрей отпустил Фёдора да и сам продолжил путь по долгу службы. Тем временем Басманов спешно ступал по коридору. От шага его позванивали бусы, накинутые на шею.

Как завидели опричники его, что караулили тронный зал, так и застыли в недоумении да смятении.